Автор
Героиня вынуждена вернуться в прошлое, когда встречает своего бывшего любовника — опасного мафиози. Ребёнок, которого она скрывала, становится разменной монетой в игре двух миров. Между любовью и выживанием, между правдой и ложью — она ищет выход из ловушки, расставленной самой судьбой.
За волосы меня назад рванул, потащил к машине.
— Погнали, погнали, чего ждем, — джип резко развернулся, мы тронулись с места и поехали обратно.
Я повернулась назад, глядя в тонированное заднее стекло, как тела усаживают в автомобиль. Женское тело вдруг завалилось в сторону, голова повернулась — клянусь, мертвыми глазами она нам вслед смотрела.
Мы быстро удалялись, дорога сделала петлю. Мимо нас на большой скорости промчались черные, наглухо тонированные автомобили, Давид резко надавил на мои плечи, заставляя сравняться с задним сидением.
А затем я услышала взрыв.
Столп пламени, взметнувшийся в небо, был настолько высок, что я видела его, лежа на коленях Давида.
— Ну вот и все, Чабаш, отмучался, — хмыкнул мужчина с татуировками на руках, а Давид ответил ему:
— Типун тебе, Шерхан. Надеюсь, твои люди сработали чисто.
— Фирма веников не вяжет, фирма делает гробы.
Мы ехали долго, дважды меняли машины, в последний — перед выездом из области.
Под конец я потеряла счет времени, забившись в угол автомобиля, поджав колени. Перед глазами, как заколдованное, мелькала одна и та же картина — мертвое тело в моей одежде, взрыв.
Когда мы подъехали к небольшому темному дому, уже светало, я еле держалась на ногах от усталости.
— Здесь вас искать не станут, — Шерхан провел нас в дом, включая свет, — холодильник забит, без особой надобности из дома не выходи.
— Поучи мне, — проворчал Давид.
Они ещё о чем — то долго говорили между собой, но я не вслушивалась. Стояла посреди комнаты, сжимая кулаки, с трудом дожидаясь, когда мы останется наедине.
Наконец, Шерхан ушел.
Хлопнула дверь, стало тихо.
— Что это было? — я повернулась к Давиду, напряжение достигло пика, и мне нужны были ответы.
— Ты сама все видела, своими глазами, — пожал он плечами равнодушно. Открыл холодильник, вглядываясь в содержимое, а я с катушек слетела в этот момент.
Он же похоронил нас для всех. Он же только о себе думал, о своей шкуре!
— Там мой сын остался! — заорала я, хватая вазу со стола и швыряя ее с силой о пол. Керамика удара не выдержала, с грохотом коснувшись пола, и разлетелась на осколки, но мне было мало.
Мне швырять хотелось, бить все, лишь бы выпустить тот ужас, что копился внутри, стоило подумать только, что будет, когда Виктор узнает, что я умерла.
Я Сережку представила, который никому кроме меня нужен не был, и сердце сжалось болезненно.
