Автор
Мирослава просыпается от резкой тревожной мысли: "Они не звонят, они сами придут". Встреча с незваными гостями на воскресенье выходит из-под контроля. Оставшаяся в постели Мирослава чувствует, как её сердце набухает от тревоги и беспомощности, когда светлые глаза сына сверкают испугом....
Я сопротивлялась, не желая двигаться с места, но в его руках это было бесполезно."
"Он был чертовски силен, и сейчас, будучи злым, даже не думал обращаться со мной вежливо. Я уперлась животом в кресло, Давид наклонил меня вперед, удерживая за волосы, а свободной рукой сдернул вниз спортивные штаны вместе с бельем.
— Пусти! — заорала я, пытаясь вывернуться, но он надавил сверху, я чувствовала его горячее дыхание на своей шее:
— Ненавидишь, значит? — спросил еще раз. Я зло ответила:
— Я не буду с тобой трахаться! — готовая к тому, что он возьмет меня силой.
В этом жесте не было ни капли нежности или сексуального подтекста, он просто меня порол. Кожу обожгло, я дернулась вскрикнув:
— Ты с ума сошел, Чабашев?!
А он ударил во второй раз, уже по другой ягодице, словно дурь из меня выбивал.
Меня никогда не пороли. Трахали, унижали, били так, что живого места на теле не оставалось — все, на что способны были мужчины, я испытала на собственной шкуре.
— Отпусти!
Давид выпустил меня, я выпрямилась с трудом, опираясь на спинку кресла. Наклонилась, чтобы подтянуть наверх штаны, а он меня схватил за локоть, заставляя встретиться взглядом.
— Я послал людей за твоим сыном. Пока накладка вышла, но скоро его оттуда вывезут.
Я застыла, ушам своим не веря. Боясь, что мне показалось, что сейчас Давид совсем не то сказал, и все это — лишь мне прислышалось.
— Скажи еще раз, — попросила его хриплым, сорванным от криков, голосом. Давид взглянул исподлобья, я думала, он сейчас пошлет меня с моими просьбами, но нет. Повторил терпеливо:
— Привезут его сюда.
Поднялся и ушел в другую комнату.
А я осталась стоять так, разглядывая раскуроченную гостинную, в осколках. Хлопнула дверь спальни, и меня, как магнитом потянуло туда, где сейчас был Давид. Он не закрылся на замок, я зашла следом, замирая.
Чабашев стоял сейчас в одном белье, в руках футболка чистая. Тугие мышцы под кожей перекатываются, спортивная, подтянутая фигура, темная поросль на широкой груди.
— Чего тебе нужно, Слава? — устало спросил он, натягивая футболку, — я вроде все сказал.
— Это твой сын, — ответила я ему, сцепляя пальцы за спиной. Он должен был это знать.
