Автор
Мирослава просыпается от резкой тревожной мысли: "Они не звонят, они сами придут". Встреча с незваными гостями на воскресенье выходит из-под контроля. Оставшаяся в постели Мирослава чувствует, как её сердце набухает от тревоги и беспомощности, когда светлые глаза сына сверкают испугом....
Трое самых мелких носятся с воплями и внимание воспитательницы почти полностью приковано к ним, это хорошо.
Нашёл глазами Сергея. Потрясённо замер понимая, что этот светленький худой мальчик, возможно, мой сын. Осознал то, что это наша первая встреча. Потратил на это осознание несколько бесценных секунд. А время терять нельзя, сейчас мальчик очень удобно сидит — на лавочке, чуть в стороне от всех. Спину ссутулил, толстовка тёплая ему велика, носком ботинка что-то чертит на песке."
"Перехватил грабли, пошёл ближе.
— Привет, — тихо сказал я, сгребая сухую траву.
— Здравствуйте, — ответил мальчик и снова чертить ботинком.
— Сергей, — спокойно продолжил я. — Я от твоей мамы.
Повернулся рывком. Бледный совсем, на носу несколько веснушек, как у Славки. Волосы светлые вьются, пряди выскользнули из под шапки. Шея тонкая, на ней голубая вена пульсирует. Жду. Сейчас все от него зависит, если шум поднимет, меня положат прямо в этом парке.
— А как докажете?
Усмехнулся — вот это по нашему. В карман полез. Там цепочка с кулоном, те самые, что семь лет назад Славке дарил. Я на труп на мосту надел их, а потом сдернул с шеи в последний момент. Протянул на ладони.
— Мама сказала, что это папа мой подарил ей. А потом умер.
Я чуть не подавился воздухом, вдыхая. Вот это было неожиданно.
— Пойдёшь со мной?
— Да. Отдайте, это мамино.
Головой покачал, но цепочку протянул, тот её в кармане спрятал. А потом руку мне дал.
— Пригнись.
Бежим вдоль кустов. Они только обрастают свежей листвой и как укрытие совсем не надёжны. Я не знаю, сколько у нас времени, несколько минут, самое большее. Благо мой трактор близко.
Сажаю ребёнка в прицеп.
— Надо, чтобы охрана тебя не увидела. Будь тих, как мышка, которую караулит кот. Шапку сними и прижми к лицу, тебе нельзя дышать пылью.
— Лады, — кивает мальчик.
Шапку прижимает к лицу и послушно ныряет в сухие листья и траву, что я усердно собирал по парку. Я от души закидываю сверху. Сажусь за руль. Хочется надавить на газ и выжать из маленького трактора все, что может, но привлекать внимание нельзя. Вот теперь мне страшно в полной мере, вспотели ладони. Мне страшно за мальчика, который мне доверился. Впереди показались ворота.
— Только, блядь, откройте без проблем, — шёпотом прошу я.
