Автор
Мирослава просыпается от резкой тревожной мысли: "Они не звонят, они сами придут". Встреча с незваными гостями на воскресенье выходит из-под контроля. Оставшаяся в постели Мирослава чувствует, как её сердце набухает от тревоги и беспомощности, когда светлые глаза сына сверкают испугом....
Ворота не открываются сразу, охранник выходит наружу. Не зря видимо, свой хлеб едят.
— Опоздание на десять минут, — отмечает охранник.
— Менты на трассе. Чуть тонировку отодрать не заставили, платить пришлось.
— Музыку выруби, не мешай гостям.
Вот как они своих пленников называют — гости. Киваю, выключаю, ворота открываются. И теперь — не страшно. Я знаю, где служебная парковка, бросаю автомобиль. Рядом ангар подсобный. Оттуда выгоняю маленький, почти игрушечный трактор с прицепом. Таким я никогда не управлял, но думаю, справлюсь.
— Кофе будешь? — кричит она.
— Потом! — отвечаю я, надеясь что интонации моего голоса не слышны за шумом двигателя.
Это охрана с садовниками лясы не точит, а с девушкой и шуры-муры могли быть, на раз — два раскусит, лучше избегать. На одной из аллей останавливаюсь, сгребаю вилами кучи сухой прошлогодней листвы, которую видимо вчера приготовили, закидываю в прицеп.
Народ начинает выходить. Провезли мимо дедушку на инвалидной коляске, я ниже голову опустил — пожилые люди бывают наблюдательными.
Наконец в стороне послышались детские голоса. Сердце замерло. Вот теперь — страшно. Теперь все не только от меня зависит, но и от маленького мальчика. И за него страшно. И страшно, как отреагирует, ведь усыпить его, как того садовника я не могу — это и неправильно, да ещё и астма у ребёнка.
Слава много про сына рассказывала, но её устами говорила материнская любовь. Мальчик может быть не таким умненьким, как ей кажется. Впадет в панику, начнёт кричать…
Перегнал трактор ближе. Теперь я видел детей — всего около десятка, от пяти до двенадцати лет примерно. Вряд ли все пленники, возможно кого-то из них и правда лечат.
