Автор
В глухой улице орала мужчина, вызывая насилие даже в тихом спокойствии осенних сумерек. Метрах в двухстах от них лежали два истекающих кровью тела — жертвы его последней язвы. В этом мраке и грохоте бешенства он чувствовал себя почти неподвластным, но не более того.
Пока не сказала - еще может остаться с ним, с Ханом. Он не представлял, как такое может быть: сказать, что любит Аркадия, и остаться здесь. Может быть, она и в самом деле любит своего первого мужа, но хочет скрыть это от Хана и остаться. Пусть, пусть любит его, пусть все, что угодно, только бы не ушла. Только бы не произнесла страшное и необратимое Слово.
- Какие планы на выходные? - поинтересовался Хан, чтобы как-то сгладить возникшее напряжение.
- Аркадий хочет, чтобы мы с Мишей поехали с ним за город.
- Вы с Мишей?
Его снова охватил страх. Миша - это понятно, сын. Но зачем должна ехать Оксана?
- Он покупает дом, хочет, чтобы мы посмотрели. Если Аркадий будет там жить, то мне придется возить туда мальчика.
- И если ты скажешь, что дом тебе не нравится, он его не купит?
Хан с трудом сдерживался, чтобы не дать прорваться злости, и старался быть ироничным.
- Не знаю, - Оксана пожала плечами. - Скорее всего, он хочет, чтобы я убедилась, что Мишке там будет удобно, если он будет оставаться с отцом на несколько дней.
«Он покупает дом! Значит, он не собирается возвращаться в Израиль насовсем. Аркадий намерен здесь жить. Не настолько же он богат, чтобы покупать дом ради того, чтобы несколько недель в году жить в нем. Или настолько? Он хочет, чтобы Оксана этот дом увидела. Зачем? Чтобы захотела в нем жить? Чтобы поняла, в какой тесноте, в каком убожестве живет сейчас? Чтобы вернулась к нему?»
- Не знаю, имею ли я право давать тебе советы, но если поедешь, убедись, что тебе удобно будет привозить Мишу.
- Ой, хорошо, что ты подсказал, - благодарно улыбнулась жена, - я бы не сообразила. Ты прав, надо посмотреть, ходит ли туда электричка или какой-нибудь автобус и далеко ли станция.
- Не только это. Обрати внимание на дорогу от станции до дома. Хорошо ли освещена в темное время, идет вдоль домов или через лес, нет ли там магазинов, возле которых толкутся пьяные.
Хан очень старался забыть о ревности и оставаться профессионалом. В конце концов, безопасность мальчика куда важнее его уязвленных чувств.
- Если хочешь, я могу поехать с вами, - продолжал он, - все-таки у меня милицейский глаз, я быстрее увижу возможный источник опасности.
Сказал - и внутренне замер. В своем стремлении казаться уверенным, спокойным и великодушным он зашел слишком далеко.
