И в конце концов оказались в весьма обширном помещении, богато украшенном лепниной, и с расписными потолками, на которых пастухи и пастушки мирно пасли стада овец под голубым небом с белыми облачками.
Вдоль обеих стен этого зала было установлено по ряду стульев.
Мужчины, женщины… все с бумагами в руках. Вполголоса переговариваются, читают стопки документов, кто-то быстро строчит заметки в блокноте, кто-то просто дремлет.
- В это время дня Его величество работает в малом кабинете, - пояснил стражник. – Это очередь просителей. Я доложу, что вы…
Ближайшая тётка в простом платье из серого сукна так на меня глянула исподлобья, что я тут же перебила стражника:
- Нет-нет, что вы! Я подожду в очереди. Кто здесь последний, подскажите пожалуйста?
- Не «последняя», а «крайняя», буркнула тётка и указала кивком на пустое место рядом с собой. Я осторожно присела на добротный стул белого дерева, обитый слегка истертой голубой тканью.
Стражник поклонился и вернулся на пост.
Потянулось тоскливое ожидание.
- Как же много народу… - пожаловалась я женщине.
Она посмотрела на меня снисходительно:
- Было бы раз в тысячу больше! Но основная масса ходатаев отсеивается на стадии обращения. Их отправляют в профильные министерства. До Его величества доходят только дела, которые требуют его личного решения.
Я ещё раз окинула взглядом очередь… да тут же несколько десятков человек!
Тут бы и у обычного человека, без проблем с ментальной магией, голова бы разболелась.
В этот момент распахнулись высокие двери, белые с позолотой, пропустили низенького сухопарого человечка с деловитыми ужимками.
- Статс-секретарь Его величества, - снисходительно пояснила моя говорливая соседка. У нее был вид, как будто она знает каждого в этом дворце, так часто ходит с жалобными свитками. Судя по одежде, она была из обедневших дворян.
Вышедший господин прошёлся глазами по рядам ожидающих, поморщился и громко заявил:
- Больше не занимать!
После меня и так пришло уже трое.
Я стала следить за тем, как ужасающе медленно движутся стрелки больших настенных часов.
Очередь постепенно продвигалась ближе к дверям, мы с моей соседкой пересаживались ближе.
Люди торопливо входили в высокие двери. Потом выходили оттуда – радостные и повеселевшие или, напротив, задумчивые и поскучневшие.
Каким-то образом вот так прошло четыре часа.
