Автор
Возле величественного замка мерцает лунный свет, создавая мистическую атмосферу. Его величество Кэйворрейн спит как орешек после долгой борьбы за власть, в то время как избранная королева устала до мурашек и просто погружается во сне. Но дивные леди Неблагого Двора не находят покоя — некоторые плакутся над подушкой, другие же мучатся от беспокойства и тревоги.
– Пусть хранят, – машинально согласилась я, поднимаясь и опираясь на любезно подставленную руку моей статс-дамы.
Воины-слуа, стоявшие рядом, смотрели на меня странно. Может быть, тьму следовало скормить им?..
– А вот теперь нам можно во дворец! – сказала Олейна. – И обязательно нужно плотно поесть!
Серебристый свет вспыхнул вокруг, и мы оказались в моих покоях.
А там из дверей спальни вышел король, и мое окружение сначала синхронно присело в реверансах и склонилось в поклонах, а после тихо испарилось. Уж не знаю, магическим путем или обычным… Не до них.
– Элла! – Кэйр заключил меня в крепкие объятия, и я приникла к нему всем телом, закрывая глаза и ощущая, что наконец-то все стало хорошо. Пусть не надолго, на какие-то минуты, пока он рядом, но хорошо.
– Я скучала.
– И я… и я безумно скучал.
Глава 16
О том, что даже когда все плохо, иногда бывает хорошо
Несколько минут мы просто стояли обнявшись.
Дышали в унисон, наслаждались самим фактом близости друг друга.
– Как… – Я хотела спросить о новостях, но длинные пальцы мужа легли на мои губы, не позволяя продолжить фразу.
– Ш-ш-ш… сейчас я вот совсем не хочу говорить об этом. – С губ нежные руки перешли на шею, потом скользнули ниже, к многочисленным пуговкам моего церемониального наряда. – Другого хочу. Тебя.
Я вскинула взгляд к его лицу и растворилась в огне, мечущемся в голубых глазах. В страсти радужка Кэйворрейна могла темнеть до самых глубоких оттенков индиго, а могла, наоборот, светлеть, доходя до прозрачности летнего неба.
Сейчас она светлела.
Муж наклонился, впиваясь в мои губы жадным поцелуем, подхватил на руки и отнес в постель."
"И сегодня в нашей постели происходило странное: сладость соседствовала с горечью. Я даже не подозревала, что такое возможно… Что мой король, лаская меня, будет так напряжен… Словно не жилами перевиты его руки, а канатами обязательств. Словно течет в этих жилах не кровь – а черные, как самая жуткая ночь, воспоминания о погибших. И я понимала, что его страсть разбавлена желанием забыть, отстранить, хотя бы в постели избавиться от всего этого… перестать быть королем, превратиться просто в мужчину.
Я понимала его – потому что испытывала практически то же самое. Но понимала и то, что его боль, его долг – в разы глубже, больше, сильнее моих. И пыталась помочь. Смыть с него черноту. Поцелуями, прикосновениями, тем, что растворялась в нем, принимала его любым. Я забирала мрак… но не становилась светом.
