Мы определённо в деревне, и что-то щемящее, похожее на ностальгию, колет в самое сердце.
Несмотря на убитую дорогу, дома по обе стороны чистенькие, под яркими черепичными крышами, с ухоженными клумбами у низких белых заборчиков. Я опускаю стекло, высовываю голову и дышу полной грудью сладким терпким воздухом. Пахнет степью, молоком и мёдом – невыносимо прекрасные ароматы.
– Я с самого начала протупил, – заявляет Кирилл, останавливаясь рядом со светло-голубым забором, а из него как раз выходит пожилая женщина в светлом платье. Держит в руках вафельное полотенце, отгоняя им надоедливых первых мошек, ещё не злых, но уже приставучих.
Ей на вид чуть больше шестидесяти, но фигура крепкая, статная, спина ровная, а в тёмных волосах лишь несколько серебристых ниток. Глаза смотрят пристально, внимательно, но, когда Кирилл выходит из машины, в них появляется свет.
– Маша, салют, – Кирилл взмахивает рукой, а я удивляюсь, что эта в сущности пожилая женщина для него просто Маша.
Она раскрывает объятия, Кирилл с удовольствием ныряет в них, и они несколько минут о чём-то тихо беседуют. Наверное, обо мне говорят, и я смотрю на эту сцену во все глаза, пытаюсь хоть одно слово услышать, понять, что именно Кирилл обо мне говорит. Как представляет? Просто женой? Любимой женщиной? От последней мысли хочется смеяться в голос. Ну, какая это любовь?
Сжимаю в пальцах край клетчатой рубашки, смотрю на свои ногти, тонкие запястья. Хм, действительно, как сильно похудела, все косточки торчат, пересчитать можно. Вдруг хочется выглядеть хорошо. Я бросаюсь к зеркалу, поправляю волосы, которые так и высохли в пучке. Может, распустить? Нет уж, с гнездом на голове встречаться с новыми людьми не очень хочется.
Меня снова начинает трясти, я растираю предплечья руками, немного согреваюсь, и нервы почти в порядке, когда Кирилл возвращается к машине и распахивает дверцу с моей стороны.
– Ты улыбаешься, – говорю ошарашенно, а Кирилл кладёт руку на дверцу и смотрит на меня тёмными, как южная ночь, глазами.
– Выходи, любимая. Буду тебя с Машей знакомить.
И в первый раз слово «любимая» из его уст без оттенка усмешки или издёвки.
Будто и правда, влюблён.
На маленькой уютной террасе накрыт стол. О его ножку трётся рыжая кошка, мурлычет в надежде на угощенье.
– Можно? – спрашиваю у хозяйки, её глаза замирают на моём лице на несколько секунд, взгляд теплеет, и Маша кивает.