Автор
Желание защитить себя приводит к браку с незнакомцем Кирилла Раевского. Оказавшись под одной крышей, герои сталкиваются с неясными чувствами и скрытыми интригами. Между ними нарастает напряжение, которое может обернуться чем-то большим.
Хотя больше всего мне хочется выкрутить руль на сто восемьдесят и вернуться обратно, в тихую деревню, завалиться под дерево, уложить на себя Тину и просто выспаться. Потом проснуться, выпить молока и снова валяться, глядя в небо за ажурной листвой. И чтобы обязательно Тина рядом – без неё мне пусто.
Это ощущение сосущей пустоты давно со мной, его не вытравить ни алкоголем, ни бабами, ни работой. Оно просто есть во мне, как лёгкие, сердце, течёт по венам вместе с кровью. Давно уже забил, принял как факт и даже научился кайфовать, но рядом с Тиной оно вдруг начало пропадать.
Игорь встречает меня на подъезде к городу. Я сворачиваю на обочину, бросаю отработанную тачку и пересаживаюсь в его машину, а неизменное сопровождение чётко и без лишних инструкций движется следом, мигая фарами на поворотах.
– Держим курс на Промзону.
– В бардачке три пачки на выбор.
Я достаю первую попавшуюся, выбиваю на ладонь сигарету, закуриваю. Салон наполняется терпким ароматом, становится дымно и немного сумрачно.
– Они там ещё не сдохли? – вспоминаю о «гостях», которых решил навестить первым делом.
– Без твоего распоряжения не имели права.
На скуластом лице Игоря появляется усмешка, а я делаю глубокую затяжку и, откинувшись на спинку, по возможности вытягиваю ноги.
Промзона нас встречает тишиной – внутри никого. По моему распоряжению обитающие здесь парни перебрались на другие объекты – мне не нужны лишние свидетели. С недавних пор я осторожничаю.
– Твой кабинет готов, я распорядился, – Игорь глушит мотор на площадке, я выхожу из машины.
– Что бы я без тебя делал? – размяв затекшие в дороге мышцы, говорю: – Парней отправь курировать внешнюю территорию, внутрь никого не пускать без моего ведома. Я к «гостям».
Игорь идёт следом, но его я готов терпеть – он не перегружает мою нервную систему, умеет молчать и даже дышать так, чтобы не врываться в мысли, не мешать. До пятого отсека я дохожу, выкурив пару сигарет, и в горле першит от передоза никотином.
Достаю из кармана связку ключей, открываю скрипучие ворота, морщусь от противного звука. Врубаю свет и будто на несколько дней назад попадаю. Те же испуганные глаза, липкие взгляды, непонимание.
– Подлечился? – спрашиваю того, которого успел покалечить, а он лихорадочно кивает, и его голова забавно болтается на тонкой шее.
Его я про себя прозвал Тощим, а его визгливого приятеля Пухлым. Третьему прозвища я не придумал, он совсем никакой.
Присаживаюсь на корточки.
