Автор
В августе 1852 года в Гэмпшире, Англия — мир женщины с именем Кэтрин. Все знают, что гувернантки обычно бесшумны и послушны, но Лео Рамзи, лорд Хатуэев, не может понять, зачем ему была устроена именно эта Кэтрин. Она не тиха и покорна, а дышит своей жизнью и мыслями, словно солнечный луч в затяжном мраке истории....
— Лео улыбнулся трактирщику грустной, виноватой улыбкой затюканного супруга. — Семейная ссора. Жена злится, потому что я не позволил ее матери погостить у нас.
— Ах… — Сочувственно качая головой, трактирщик потянулся за книгой записи постояльцев. — Не уступайте, сэр. Они хоть и грозятся уйти, но никогда не уходят. Когда приезжает моя теща, мыши сами бросаются к кошке, умоляя, чтобы их съели. Ваше имя?
— Мистер и миссис Хатауэй.
— Но… — Кэтрин осеклась на полуслове, почувствовав, как сумка в ее руках задвигалась.
— Лео весело усмехнулся:
— Не терпится помириться после нашей ссоры, дорогая?
Девушка метнула на него уничтожающий взгляд. К досаде Кэтрин, трактирщик провозился еще добрых десять минут, записывая в книгу имена постояльцев, включая кучера и лакея Лео. Вдобавок снизу долго доставляли багаж — два внушительных дорожных саквояжа.
— Я думал, что, возможно, нагоню вас только в Лондоне, — немного смущенно объяснил Лео.
— Почему вы попросили только одну комнату? — сердито шепнула Кэтрин.
— Потому что тревожусь о вас. Вы нуждаетесь в моей защите.
Кэтрин гневно прищурилась:
— Это от вас меня следует защищать!
Их отвели в чистую, скупо обставленную комнату с медной кроватью, нуждавшейся в полировке. Застиранное лоскутное одеяло выцвело и полиняло. У небольшого очага стояли два стула; тот, что побольше, был обтянут бурой тканью.
К счастью, в комнате не чувствовалось неприятного запаха, лишь из кухни внизу доносился легкий дух жареного мяса, да от закопченного очага тянуло сажей.
Как только Лео закрыл дверь, Кэтрин поставила на пол свой саквояж и открыла его.
Доджер тотчас высунул голову, с любопытством оглядывая новое обиталище. Выпрыгнув из сумки, он проворно нырнул под кровать.
— Вы взяли с собой Доджера, — ошеломленно проговорил Лео.
— Не по собственной воле.
— Понимаю. Вот почему вас выставили из дилижанса?"
"Глядя, как Лео снимает сюртук и галстук, Кэтрин вдруг ощутила необычайную легкость, словно с плеч ее свалился тяжкий груз.
