Автор
В августе 1852 года в Гэмпшире, Англия — мир женщины с именем Кэтрин. Все знают, что гувернантки обычно бесшумны и послушны, но Лео Рамзи, лорд Хатуэев, не может понять, зачем ему была устроена именно эта Кэтрин. Она не тиха и покорна, а дышит своей жизнью и мыслями, словно солнечный луч в затяжном мраке истории.
Ей не следовало быть здесь наедине с лордом Рамзи, она понимала, что это неверно, предосудительно, но ей было решительно все равно.
Кэтрин рассказала Лео о своих злоключениях, о том, как сумка вдруг зашевелилась, как хорек выскочил и похитил вишни со шляпы почтенной дамы. Когда она подошла к тому, как Доджер повис у нее на шее, изображая боа, Лео уже давился от хохота. Его веселый мальчишеский смех казался таким искренним, что Кэтрин оставили последние сомнения. Ее уже не заботило, чем окончится это безумное приключение. Она смеялась вместе с Лео.
Но внезапно ее смех перешел в рыдания, из глаз полились слезы. Кэтрин закрыла лицо ладонями, пытаясь сдержаться. Но куда там. Она понимала, что похожа на сумасшедшую: плачет и смеется, не в силах остановиться. Больше всего Кэтрин боялась именно таких вспышек.
— Простите, — пробормотала она, сокрушенно качая головой и закрывая глаза рукавом. — Пожалуйста, оставьте меня. Пожалуйста.
Лео обнял и прижал к груди дрожащую девушку. Его губы приникли к пылающему уху Кэтрин. Запах его мыла для бритья коснулся ее ноздрей, знакомый мужской аромат, несущий покой и безмятежность. Кэтрин не сознавала, что продолжает исступленно шептать: «Простите, простите», пока Лео не заговорил. В его хриплом голосе звучала неизъяснимая нежность.
— Да, вам следовало бы извиниться… но не за эти слезы, а за то, что вы бросили меня, не сказав ни слова.
— Я-я оставила письмо, — слабо возразила Кэтрин.
— Эту сентиментальную записку? Неужели вы надеялись, что она удержит меня от того, чтобы броситься за вами в погоню? Ш-ш, успокойтесь. Я здесь, и вы в безопасности. Я не отпущу вас. Я с вами. — Обвив Лео руками, Кэтрин теснее прильнула к нему.
Вскоре рыдания сменились беззвучными всхлипываниями. Кэтрин почувствовала, как Лео стягивает с ее плеч дорожный жакет. Опустошенная, измученная, она лишь покорно, словно послушное дитя, высвободила руки из рукавов. Кэтрин не сказала ни слова, даже когда Лео вынул из ее волос гребни и шпильки. После тугой прически ломило виски и затылок. Сняв с Кэтрин очки, Лео бережно отложил их и вынул из кармана брошенного на стуле сюртука носовой платок.
— Спасибо, — пробормотала девушка. Вытерев покрасневшие глаза и нос, она замерла в нерешительности, комкая в пальцах платок.
— Идите сюда. — Усевшись на стул возле очага, Лео притянул к себе Кэтрин.
— О, я не могу… — начала было она, но Лео ласково заставил ее умолкнуть и усадил к себе на колени, всколыхнув ворох пышных юбок.
