Вот и конец для меня, но еще не унываю: стою за гробом, каким-то неумолимым символом утраты, и плачу в полный голос — то ли из горя, то ли от того, что эта черная смерть так непривычно затопила моё сердце. Голос похоронщика остается сухим, но каждый последующий час приближает меня к темной тишине гроба....
– Ну и… Оно случайно вышло, я ж не хотел!
Дама усилила завывания, схватившись за живот.
- Ой, не могу, навалился, ирод, на мою голову! – голосила она. – Говорила мне маменька за Петьку взамуж идтить, а не за тебя, козла вонючего! Жила б щас припеваючи, а ты вон че! Ой, сделаю аборт и уйду от тебя теперь!
Она подняла голову на офтальмолога.
- Вы уж спасите мне глаз-то, доктор, а то кто меня теперь взамуж возьмет! Я ж еще молодая, я еще хочу пожить-то!
Галина Николаевна вздохнула.
- Разберемся, - сказала она и кивнула медсестре: - На рентген ее.
Пока ждали гинеколога, пока тот осматривал даму, которая, как оказалось, и на УЗИ ни разу не была, и срок беременности знает приблизительно, пока обследовали ее, муж куда-то слинял, бросив любимую у двери в рентген-кабинет."
"Повезло бабе несказанно – нож вошел по нижней стенке глазницы и миновал не только само глазное яблоко, но и все мышцы каким-то неведомым науке образом.
Муж красавицы явился на второй день, замызганный больше прежнего, долго обнимал свою благоверную на лестнице, шепча ей всяческие глупости, после чего та явилась в палату пьяная и была выписана за нарушение больничного режима домой.
Я была свидетельницей этой истории, так как меня в связи с моим положением отправили в отделение сосудистой хирургии, чтобы поменьше контактировала с гнойными больными, а оно находилось в одном крыле с офтальмологией.
Шиловский продолжал писать что-то, звонил, но я игнорировала эти попытки связаться со мной и держалась стойко, ощущая себя словно на вулкане.
