Вот и конец для меня, но еще не унываю: стою за гробом, каким-то неумолимым символом утраты, и плачу в полный голос — то ли из горя, то ли от того, что эта черная смерть так непривычно затопила моё сердце. Голос похоронщика остается сухим, но каждый последующий час приближает меня к темной тишине гроба....
Но как заставить себя полюбить? Неужели мой удел – прожить жизнь с человеком, к которому я не смогу испытать и долю того взрыва чувств, который случался у меня при одной только мысли об Алексее. С другой стороны, что он мне дал, тот вулкан? Кучу проблем? Может, и правда, браки должны быть не по любви, а по схожести характеров? Не знаю.
Гриша остался в гнойной хирургии и не мог постоянно напоминать мне своим видом о предложении, однако, я и сама не могла выкинуть его из головы, бесконечно размышляя о том, да или нет.
- Замуж-то когда пойдешь? – спросила меня однокурсница с потока, проходившая ординатуру в отделении кардиологии. – Гришка весь понурый ходит, будто ты ему отказала!
- А с чего ты взяла, что я за него замуж должна выйти? – удивилась я, даже остановившись резко посреди коридора, где мы встретились после общей пятиминутки у начмеда.
- Ну как же, вы ж встречаетесь, и лялька вон будет, все уже знают, - кивнула она мне на живот.
- Головы мужикам кручу? – нахмурилась я, удивленная услышанным. – Кто говорит? И каким таким мужикам-то? Ты ничего не путаешь, Оль? Где я и где мужики!
- Лерк, ну ты не прибедняйся! – хлопнула меня по плечу будущий кардиолог. – Ты ж раньше серой мышью была, никто и не замечал, какая ты красотка, а сейчас эффектная такая стала! Тебе идет эта прическа, прям очень к лицу.
