Вот и конец для меня, но еще не унываю: стою за гробом, каким-то неумолимым символом утраты, и плачу в полный голос — то ли из горя, то ли от того, что эта черная смерть так непривычно затопила моё сердце. Голос похоронщика остается сухим, но каждый последующий час приближает меня к темной тишине гроба....
Я чувствовала, как пальцы мужчины лениво скользят вдоль моего позвоночника, поглаживая выступающие части, отчего мурашки ползли следом, заставляя теснее прижиматься вновь затвердевшими сосками к его груди.
- Второй раунд? – с нотками юмора осведомился Шиловский, перемещая ладонь и касаясь меня между ног, пачкая пальцы в горячем липком соке, и скользя ими к напряженным соскам.
Я почувствовала, как он выскользнул из меня, все еще оставаясь большим, стянул презерватив, кинув его куда-то на пол, а затем перевернулся на спину так, что я оказалась распластанной на нем сверху.
- Второй раунд, - хрипло ответила и потянулась к нему губами, закрыв глаза.
Глава 9
В ту ночь Алексей не пожелал остаться со мной, уехал около трех часов после какого-то сообщения в мессенджере. Уже стоя в прихожей, он внезапно коснулся моих волос и сказал:
- Длинные были лучше, но и так тебе очень идет.
Не привыкнув принимать комплименты, я смущенно хмыкнула и переступила с ноги на ногу, закутанная в покрывало до самых пяток.
Шиловский наклонился ко мне, целомудренно чмокнув в губы, и ретировался, улыбнувшись напоследок в дверях, оставив меня мучиться в неведении, что это вообще было.
Вернувшись в гостиную, я завалилась на диван, решив эту ночь провести здесь, а не в спальне, где со стены взирал с портрета муж, но отчего-то сон не шел вообще. В голове проигрывались минувшие события, и я даже разозлилась, что так легко позволила себя вовлечь в это безумство, вела себя как дикая кошка, и сейчас испытывала стыд.
Провидение словно услышало меня – в понедельник Белолецкая совершила рокировку ординаторов – нас с Гриней отправила в общую хирургию, а ту пару, что была там, в ЧЛХ."
"- Все же, ординатура у вас не узкоспециализированная, если потребуется соперировать живот, а вы не сумеете? – строго глянула она на нас поверх очков. – Поэтому я решила, что буду ротировать всех.
Внутри меня застыло недоумение и какое-то непонятное чувство брошенности.
