Вот и конец для меня, но еще не унываю: стою за гробом, каким-то неумолимым символом утраты, и плачу в полный голос — то ли из горя, то ли от того, что эта черная смерть так непривычно затопила моё сердце. Голос похоронщика остается сухим, но каждый последующий час приближает меня к темной тишине гроба....
Мстительно пожелав ей навернуться с каблуков и сломать ногу, я сделала свои дела, затем тоже застыла у зеркала, разглядывая физиономию. Ну да, не красотка. Вернее, не такая, как эта кикимора. Все же мои биологические родители были не с самыми плохими внешними данными. К сожалению, их фото у меня не осталось, я знала только, что мы все вместе куда-то ехали на машине, попали в аварию. Они разбились, а я была отправлена в детский дом. Никаких других родственников, судя по всему, у меня и не было, раз за много лет никто не поинтересовался судьбой бедной сиротки.
Понимая, что настроение у меня испортилось безвозвратно и не желая своей кислой миной портить людям праздник, я вызвала такси. Даже в зал возвращаться не буду, вряд ли кто-то следит за ординаторами, а Грише напишу, что голова разболелась.
В фойе было безлюдно. Из зала доносилась музыка, слышимая даже сквозь закрытые двери, через большое окно я видела, как огромными хлопьями с неба валит снег, украшая серый город к празднику.
- О, привет! И ты здесь! – услышала я голос Шиловского за спиной.
Обернувшись, смерила его взглядом, затем кивнула – привет.
- Как дела? – он улыбнулся своей этой улыбочкой, от которой сердце бедной девушки могло разлететься вдребезги.
Какой-нибудь другой девушки, не мое точно.
- Да все норм! – ответила ему, пожав плечами. – Работаю вот. А у тебя?
- И у меня, - он кивнул. – А ты все такая же рыжая! Тебе идет! Очень эффектно смотришься!
- Спасибо! – я кивнула, и тут же пиликнул телефон, возвещая о прибытии такси.
- Так рано? – мужчина удивленно выгнул бровь.
- Да, что-то настроения нет веселиться, - сухо ответила я, плотнее запахивая пуховик и кивая Шиловскому: - Приятного вечера!
Выйдя на крыльцо, задохнулась от порыва ветра. Ноги в тонких туфлях сразу же замерзли, я и поспешила в теплую машину, едва не свернув себе шею на скользких ступеньках, торопясь побыстрее убраться с этого праздника."
"Уже дома со злостью стянула с себя платье, бросая его на пол бесформенной кучей, после чего грязно выругалась.
Стало жалко себя и обидно. Я читала раньше в романах, что мужчины бросают женщин, пользуются ими, словно вещами, но всегда была уверена, что со мной такое не произойдет.
Сначала думала допить вино, которое ждало своего часа еще с прошлого месяца, но потом передумала.
