Вот и конец для меня, но еще не унываю: стою за гробом, каким-то неумолимым символом утраты, и плачу в полный голос — то ли из горя, то ли от того, что эта черная смерть так непривычно затопила моё сердце. Голос похоронщика остается сухим, но каждый последующий час приближает меня к темной тишине гроба....
Едва я занесла палец, чтобы отправить сообщение, как внутренний голос начал свою песню – ну ведь пришел-то он к тебе, хочет с тобой вечер провести… Блин! С сомнением глядя на экран, я пыхтела, представляя, как Алексей придет ко мне, мы займемся сексом, затем он вновь уйдет в ночи. Разве я себя на помойке нашла? Нет!
Зажмурив глаза, жму «отправить» и выдыхаю, глядя, как серые галочки сменяются синими. Прочитал. Молчит. И вот уже не в сети. А вдруг он захочет все же приехать? Знает ведь, что я дома!
- И вот что мне делать? – пробормотала, зарывшись пальцами в шерсть Пирата, затем решительно набрала номер Гриши.
- Привет! – затараторила, услышав сонный голос друга: – Слушай, есть предложение – давай поедем на каток! Да, прямо сейчас! Развеемся, покатаемся, носы поморозим. Можно мороженого слопать, как в детстве!
Гриша вяло отказывался, говоря, что он вообще не спортивный и на коньках стоял в последний раз еще в начальной школе, и что не готов в такой мороз выползать на улицу, но я была настроена решительно.
- В общем, собирайся, я выхожу из дома, - заявила я ему. – Ты ж не бросишь девушку в беде?
И отключилась, чтобы не дать парню отказаться. Подождав пару минут, запрыгала по комнате:
- Ха-ха! Вот так вот я его! Круто, да?!
Пират хмыкнул что-то по-кошачьи мне в ответ.
Натянув двое колготок, теплые штаны, футболку, свитер, я влезла в сапоги и пуховик, а шарф, шапку и варежки натягивала уже в подъезде, торопясь как можно быстрее уйти из дома. Не хочу становиться для Шиловского доступной девицей, пусть ездит потрахаться к кому-то другому, а я не такая!
Проехав пять остановок на троллейбусе, я вышла на площади, неподалеку от которой жил Плотников, и обнаружила его, томящегося у уличной рекламы.
- Ну и время ты выбрала для променада! – недовольно буркнул Гриша. – Представляешь, мы там себе поотморозим все, что только можно!
- Чего ты бурчишь, как старый дед? – отмахнулась я.
Народу на площади Ленина, где в этом году залили огромное пространство льдом на потеху публике, была огромная толпа. Дети с визгом носились на горках, скользя кто на чем – на картонках, санках-ледянках, каких-то пакетах, сбивая зазевавшихся взрослых с ног. Мы пробрались ко входу в раздевалки, где получили коньки по паспортам, и отправились переобуваться.
