Однако удар выходит слабым, но это дает мне возможность на пару заветных секунд. Она ослабляет хватку, и я вырываюсь, вскакивая на ноги.
— А ну стой, сука, — не своим голосом кричит Жора, настигая моментально меня. Его толстая рука сжимает шею сзади, от чего становится невыносимо дышать.
— Вас же за это и посадить могут, — дрожит мой голос.
— Да ты хоть знаешь, кто мои родители? — Будто струи ледяной воды прокатились градом по моему телу. Поднимаю на нее глаза и отчетливо вижу зрачки, такие черные, такие безумные, такие стеклянные. Все что происходит сейчас для этой девушки просто очередное веселье. Я — это забава, местный клоун, который должен развлечь и оказаться после в мусорке.
— О! А вот и виновник торжества, — восклицает Жора и резко толкает меня на землю. Опять падаю, счесываю ладошки до кровавых полос. Больно. Слишком много раз больно за этот короткий промежуток времени. Холодно. До одури холодно, будто затягивает в ледяную яму.
— Пожалуйста… — шепчу едва слышно.
— Привет, Матвеев, — говорит Титов, поднося телефон к уху. Поднимаю на него глаза, стараясь не разреветься. Неужели и правда, неужели там на другом конце Даня? Мой Даня? Нет! Быть не может. Не правда. Не верю.
Жора поворачивает мобильный экраном ко мне и включает неожиданно громкую связь. Я отчетливо вижу на дисплее «Матвеев», это не блеф, он действительно звонит.
— Она там? — Стальной тон, который прошибает подобно пулям из автомата, разрывая сердце на две части. Голос Дани, моего Дани, он звучит так отчетливо, его ни с кем не спутать.
— Здесь твоя фраля, — с улыбкой важно заявляет Жора, не сводя с меня глаз.
— Задержи ее там, я скоро приеду, — сообщает равнодушно Матвеев.
— Окей, дружище, — безумно так произносит Титов и отключает вызов.
— А ты, действительно, думала, что нужна Даниилу? — Света усаживается на корточки передо мной и начинает рассказывать про пари, про записки и про то, как было забавно наблюдать за убогой дурочкой.
Закрываю глаза, потому что слушать ее голос просто невыносимо. Все еще не могу поверить. Вот наши встречи, наш поцелуй, наш Новый год, все эти кадры, как полароиды проносятся мимо. Сердце бешено бьется, а картинки из прошлого медленным водопадом заполняют разум. Это никогда не было по-настоящему. Я никогда не была ему нужна. Он целовал меня, он обнимал меня, он говорил такие теплые слова, которые никогда мне не предназначались.
«Кажется, так умирают люди», — пронеслось по буквам в голове. А затем повисла тишина. Оглушающая тишина.
