Скажите, далеко отсюда живет купец Баранов?
– Нет, верстах в восьми, не более девяти.
– Нам придется к нему поехать. Потрудитесь собрать понятых и сейчас же поедемте. У Баранова предстоит обыск, но прошу об этом никому ни полслова. Дело, повторяю, очень серьезное.
– Не изволите ли в таком случае предложить мне об этом на бумаге?
– Ах да, конечно, конечно!
Приезжий достал из портфеля листок бумаги с напечатанным на нем бланком судебного следователя московского округа по особо важным делам, написал на нем на имя станового пристава требование о понятых и о содействии при обыске, проставил число и нумер и, подписав именем барона Корфа, вручил становому. Последний распорядился собрать понятых и подводы для них, и через час все отправились на фабрику Баранова.
Баранов был дома. Войдя к нему, барон Корф назвал себя и объявил, что приехал по распоряжению прокурора для произведения обыска, так как Баранов обвиняется в приобретении и сбыте фальшивых кредитных билетов.
Баранов едва устоял на ногах от такой новости.
– Позвольте, господин, ваше высокородие, мы такими делами отродясь не занимались. За что же такая напраслина? – пробовал он защищаться. – Вот и Петр Иванович, – указал он на станового, – знают нас не один год; спросите, хотя во всем околотке, али где хотите об нас, дурного не услышите, тем паче такими художествами!
– Все это прекрасно, я вам верю, но где у вас деньги хранятся? Не в этом ли железном сундуке?
– Это точно, деньги в сундуке, только напрасно изволите обижать, фальшивыми не занимаемся. Вот и Петр Иванович…
Барон Корф не дал ему окончить и потребовал ключи от сундука. Баранов, продолжая повторять, что напрасно его обижают, подал ключи, – сундук был вскрыт, и из него вынуты пачки кредитных билетов.
Следователь, разложив их на столе, рассматривал некоторые билеты на свет, потом сосчитал все деньги – их оказалось сорок тысяч; заглянул в сундук, не осталось ли там еще билетов, сосчитанные уложил в носовой платок и, завязав, опечатал печатями – своей и станового пристава.
Составив протокол о забранных деньгах и отношение на имя станового об арестовании Баранова домашним арестом впредь до распоряжения, следователь взял опечатанный узел с деньгами и отправился в Москву, наказав становому, чтобы к Баранову не допускать пока никого из посторонних.
Становой, приставив к Баранову двух сотских, также уехал."
"Сидит Баранов таким образом четвертые сутки, а никакого распоряжения о нем из Москвы нет. Вызвался его родственник поразузнать в Москве со всякой, разумеется, осторожностью, куда поступило о Баранове дело и в каком оно положении.