Эта книга рассказывает о жизни человека, который в детстве стал свидетелем тяжелых событий. Взрослея и приближаясь к писательству, он натыкается на свои воспоминания, как будто улица издалека всплыла из дна его памяти. Книга заполняет черты пережитого в быстротечном мелькании времени и оттенках....
– Здрас-сьте, гражданин начальник! – бодро начал он, явно затягивая время. – Все на месте, все работают…
– А ни хуя не все! Кто на этом вагоне, а? – притворно серчая, начал старший лейтенант. – По зоне шляются ночью, да?!
– Я им новые рукавицы выдавал, гражданин майор, ихние порвались уже с непривычки… Научатся, – уверенно начал защищать нас Виктор.
Пахнуло запахом свежевыпитого спиртного – и майор, и старлей были в легком подпитии. Оттого говорили громко и нарочито строго. Старлей старался больше других:
– Хуля ты мне мульку гонишь? Я чего тут, на бирже первый день, что ли? Рукавицы… Скажи уж лучше, в лесоцех бегали за чаем.
– Да никуда никто не бегал. Мы же знаем, что когда вы на смене, гражданин начальник, хрен куда убежишь!.. – кондово польстил старлею Славка.
– Вот это правильно, га-га-га!.. Ладно, на первый раз прощаю, – примирительно, довольным тоном закончил старлей. – Фоменко, бля, запомни, – все видит, все знает… Я даже знаю, какой вагон здесь Новиков грузит. А почему? А потому что березой грузится сегодня только один вагон.
– Вы всегда говорите правильно, гражданин начальник, хе-хе…
– Главное, Шутега, не правильно говорить, а правильно жить!.. – пьяно базарил старлей Фоменко. – Тут до хуя тех, кто правильно говорит… Даже есть и в погонах. А я живу правильно. И вас научу тоже, как жить!.. Блядь буду, научу!
Майор все это время заглядывал в темное нутро вагона.
– Всего половину нагрузили, что ль?.. Давайте шевелитесь быстрей, – проговорил он в нашу сторону и принялся мочиться прямо на вагонное колесо.
Фоменко продолжал монолог:
– Ты думаешь, я не знаю, что ты – Новиков? Хоть у тебя бирки нет на телаге, а я знаю, кто здесь кто. Меня вслепую ебать не надо!.. Я по жизни все правильно понимаю. И песни твои, если надо, понимаю. И ты меня теперь понимать будешь. Короче, надо до обеда вагон закидать, понятно, мужики?.. Вот так-то, – закончил он и пошел присоединяться к майору.
– Заладил, блядь: понятно… понятно… Пьянь гидролизная, – проворчал Славка. – Ты что думаешь, они портвейн или водку пьют? Хуй там. Вон гляди, за забором гидролизный завод стоит. Он из наших опилок спирт гонит. Оттуда его весь поселок тащит. Эти тоже, видно, пойла надыбали – кто-нибудь из прапоров приволок в грелке. Замахнули из горла, за штабелем, и пошли на обход.
– Это точно… Здесь вся деревня пьет со школы до гроба.
