Автор
Внезапно парень решает жениться. Горелый, как всегда, остается молчаливым наблюдателем этой новой для себя ситуации. Окончательная дата приближается — не так уж и близко. Задумчив и сосредоточен на подготовке к свадьбе.
Как только приезжие покинули захваченную территорию, Дмитрич тут же отзвонился мне по вежливо возвращенному телефону.
Яська, спрыгнув с крыши курятника, куда забралась от погони, и отряхнувшись, принялась играть с Варькой, словно ничего особенного и не случилось.
Жена Дмитрича, приняв на грудь настоечки от нервов, принялась стряпать им завтрак.
Жители деревни разошлись по своим делам.
Так что все хорошо.
Можно не волноваться.
Ага.
Отлично просто.
Я сдерживаю себя от того, чтоб не попросить Дмитрича еще раз дать Яське трубку, настолько сильно хочется опять услышать ее голос и убедиться, что все хорошо, все в порядке.
Прощаюсь, обещая приехать уже вечером сегодня.
Роняю трубку на пол. Откидываюсь на мятое покрывало, невольно подрагивая ноздрями, потому что пахнет кровать нашей с Горелым ночью, нашей страстью…
И сейчас от этого не тошнит…
Лежу, глядя в потолок и пытаясь опять приучить себя нормально дышать, а сердце — работать без сбоев.
И мысли бешеными белками в голове прыгают, никак не желая успокаиваться.
Что.
Это.
Было???
Глава 25
— Ты понимаешь, что у тебя будут серьезные проблемы, Горелый?
Стас, несмотря на разбитый нос, сейчас занимающий очень внушительное место на физиономии, полон величия, серьезен, словно прокурор, пойманный на взятке и старательно делающий вид, что это все не его. Подбросили, суки.
По привычке давит голосом, авторитетом, корочками, пользуясь тем, что Горелый молчит и даже не смотрит на него.
— Действия твоих людей… — тут Горелый поворачивается, наконец, и Стас мгновенно замолкает, словно воздухом подавившись, прочищает горло, затем пробует еще раз, но уже не с таким наездом, — ну… Ты понимаешь… Я, в конце концов, представитель закона… И был там на законных основаниях…
Горелый молчит, сверлит взглядом бывшего мужика сладкой прокурорши и думает, что они в чем-то похожи.
Но ее хотя бы можно понять. Она за дочь перепугалась. И повела себя, как дура.
И он, Горелый, вообще не лучше.
Он прикрывает глаза, отворачивается, и со стороны Стаса доносится вздох облегчения.
Ссытся прокурорчик под взглядом-то… Кишка тонкая оказалась. Того и гляди, прорвется, расплескает содержимое…"
"А какой борзый был тогда, шесть лет назад… Когда бабки брал за развал дела. Неужели, уже тогда знал, что прокинет?
Горелый долго размышлял на эту тему, еще за решеткой, вертел ситуацию и так, и эдак, прикидывая, где проебался.
