Автор
Алена сидела, словно под гипнозом, ожидая врачебного ответа на самый волнующий вопрос своей жизни: беременность или простое недомогание? Когда она поняла, что это последний шанс увидеть своего любимого через прибор, радость и страх захлестывали ее, будто новогоднее сердце ожидало подарка. Теперь все зависело от анализов — будут ли белые линии на тесте или нет?...
Потому что совершенно точно уверен, что лучше сдохну, чем дам себя поиметь.
Двое крупных черных охранников выволакивают меня из машины, буквально несут, потому что уверены, что я полностью обездвижен. И я не пытаюсь их разуверить. Сейчас мне надо хотя бы понять, где я и что это за огромный склад посреди леса. С забором повыше, чем в доме родителей.
— Но сначала я дам тебе восстановиться. Откормлю, как хорошую свинью.
«Больше тебя я вряд ли стану», — думаю по ходу, продолжая осматривать железные двери, окна с решетками, но меня больше пугает не то, что это место похоже на тюрьму, а лица, которые выглядывают из решеток.
— А потом, когда твоя задница будет похожа на туннель, а твой рот будет порван, я продам тебя на органы, уверен, они у тебя в полном порядке.
Я пытаюсь не поддаваться панике. Вот уж точно не то, что сейчас нужно. Мигом вспоминается Алена и то, что она в полной безопасности. Это ведь самое главное.
Она ведь до хрена пережила за пятнадцать лет.
Меня проводят по бесконечным коридорам, стены которых покрашены в коричневые и серые тона, и кидают в одну из камер, не особо беспокоясь, что я снова могу удариться головой и больше не очнуться.
— Где второй?! — успеваю, пока провожатые не ушли.
— Меня он не интересовал. Там оставил, — отвечает свинья и с мерзкой сальной ухмылкой осматривает меня. — Скоро придет врач. Нам же нужен здоровый мальчик.
Он, хохоча, уходит, а у меня от этого смеха перед глазами темно становится.
Я быстро снимаю кобуру, проверяю пистолет. Девять патронов. Можно убить охранника, потом еще двух на входе, но скорее всего к этому времени меня самого пристрелят.
Придется снова проситься на прием к этой свинье, как бы его не звали. Но прежде нужно хотя бы продезинфицировать раны, чтобы были силы бежать, когда это понадобится.
Недолго мучаюсь о том, куда спрятать пистолет. Рву матрас и засовываю кобуру почти в середину. Затем ложусь на него, с удивлением отмечая, что он ничем не пахнет. Обычный новый матрас. Собственно, если вспомнить, какие в России тюрьмы и детские дома, то здесь почти сносно. Если не думать, что это за место и что со мной собираются сделать.
Спустя только час мне приносят какую-то похлебку.
