Автор
Алена сидела, словно под гипнозом, ожидая врачебного ответа на самый волнующий вопрос своей жизни: беременность или простое недомогание? Когда она поняла, что это последний шанс увидеть своего любимого через прибор, радость и страх захлестывали ее, будто новогоднее сердце ожидало подарка. Теперь все зависело от анализов — будут ли белые линии на тесте или нет?...
Ее я, даже не задумавшись о содержании, выпиваю. Голодовка не поможет, а силы нужны. И еще только через час приходит врач, высокий черный мужик в белой маске и халате.
Он бегло осматривает рану на ноге, руку и что-то бормочет, судя по всему, на арабском.
— Массаж простаты делать не будете? — пытаюсь пошутить, сраженный страхом. Все-таки изнасилование таким амбалом может спокойно привести к смерти. Смотрю в черные глаза и вижу там смешинки. Ей богу.
— Тебя надо зашивать, — говорит амбал на очень плохом русском, но у меня как будто внутри тепло разливается от простых слов на родном языке.
Боже, вот я трус. Всего несколько часов неизвестно где, без возможности спасения, а уже готов сдохнуть от паники.
«Возьми себя в руки», — ору себе мысленно.
— Жопу лучше мне зашейте, — предлагаю со слабой улыбкой, и амбал хмыкает.
— Рот тоже? — говорит он на корявом русском, а потом уже что-то на голландском. И в камеру входят двое, подхватывают меня и куда-то несут. И снова бесконечные коридоры, снова бесконечные двери.
"Меня относят на кушетку, где амбал требует снять водолазку и принимается дезинфицировать рану и бинтовать руку. Судя по всему, в этом притоне заботятся о своих рабах.
Вон там даже беременным шлюшкам какие-то штуки на животы прикрепили, чтобы проверить сердцебиение, судя по приборам. Девушки все совершенно разные. Словно многонациональная больница, где они общаются между собой, и кто-то даже смеется. Как в этом месте вообще можно смеяться?
И только одна не веселится.
Потому что глаза у нее по пять рублей.
А я всматриваюсь сквозь несколько метров расстояния и открываю рот в немом крике. Меня как будто кипятком с ног до головы облили. Сердце готово вырваться из груди, насколько сильно застучало. Я даже дергаюсь в сторону Алены, которая лежит среди других на кровати, но она быстро мотает головой, а врач начинает орать, чтобы я не шевелился.
Ногу зашивают без обезболивающего, но у меня в голове настолько каша, что сейчас отрежь ногу, я не почувствую.
Что она, твою мать, здесь делает?!
Глава 48. Алена
В этот же день, ранее
— Лина… — я сначала даже не понимаю, откуда в этой части Европы знают мое имя. Раньше я не бывала в Англии, да и, если честно, не знала о существовании этого острова. Мое образование ограничивалось тем, что мне преподносила жизнь. — Рад, что успел тебя застать. В курсе, что на тебя ведется охота?
Я поднимаю глаза от детей, прячу их за спины.
