В Нью-Йорке летит пассажир из Москвы: дождь и промозолившие лицо люди — так кажется Нестеренко, когда он садится в лимузин. Но стою ли ты на пороге чужой страны или родной — всегда есть что у隐瞒原著作者和书名。《封印者》讲述了一位莫斯科商人意外登上前往纽约的飞机后，所经历的惊心动魄的故事。暴雨、冷峻的人群，以及他内心深处对家的渴望交织在一起，形成了一幅动人心弦的画面。...
– Что ты думаешь делать? – наконец задал подполковник Пятаку главный вопрос.
Правый уголок рта у Кости насмешливо пополз вверх, и он проговорил:
– Гражданин начальник, ты не въезжаешь. Этот вопрос не ко мне. Скорее я должен тебя спросить об этом. В моих руках бомба! Как только я соберу всех воров и прочитаю маляву от смотрящего России, так тут такое начнется, что даже тебе, с твоим опытом, представить трудно.
Подполковник надолго задумался, потом, потерев подбородок, спросил серьезно:
– Ты можешь умолчать о маляве?
Костя отрицательно покачал головой:
– Нет.
– Верно, не утаишь... Что же тогда остается? – растерялся Глеб Игоревич.
– Ничего... Я прочитаю ксиву ворам, но попробую убедить блатных не поднимать бузу раньше времени, – откликнулся вор.
– А дальше?"
"– Дальше мы напишем тебе маляву и ты должен будешь выполнить наш ультиматум в течение шести часов, – Пятак в упор посмотрел на подполковника.
– А если я его все-таки не выполню, что тогда? – спросил подполковник, прищурившись.
– У тебя просто нет другого выхода, – пожал плечами Пятак, – слишком крепка ксива. Тогда я тебе советую сразу вызывать подкрепление. Зэки будут размораживать зону! Я тоже не смогу оставаться в стороне.
Подполковник Шунков поднял стопку с коньяком и отпил. Язык неприятно защипало. Глеб Игоревич поморщился. Слегка взболтав содержимое бокала, он выпил остатки залпом и, поморщившись, произнес:
– Вот, значит, как получается.
* * *Вася Котлас молодцом! Донес маляву. Уже через несколько часов после его ухода дверь скрипуче отворилась, и строгий голос прапорщика объявил:
– Варяг... На выход, с вещами.
Владислав неторопливо поднялся со шконки, старательно отряхнул с брюк налипший сор и неторопливым, твердым шагом направился к выходу. Он шел под внимательными взглядами бродяг, будто продирался сквозь валежник.
У порога Владислав неожиданно остановился. Бродяги ожидали, что смотрящий на миг обернется, прощальным взором окинет негостеприимные стены барака, бросит в полумрак теплое словечко, чтобы потом навсегда раствориться в проеме дверей.
