Авторитет криминального мира Варяг, став смотрящим России из тюремной камеры, вынужден участвовать в схватке за два крупных завода. В условиях, где любой момент может стать последним, ему предстоит выжить и сохранить власть, балансируя между враждующими группировками и постоянной угрозой...
Однажды, соскучившись по чифирю, он решил приготовить его. Бухнув в чашку целую пачку листового чая, он старательно прокипятил его, после чего принялся пить почти черное варево на глазах у изумленного соседа-сокамерника. Американец смотрел на русского как на ненормального. Точно с таким же выражением европеец взирает на туземца, пожирающего земляного, еще шевелящегося червя. И как тут объяснить, что это национальный напиток российского арестанта? Варяг попытался втолковать своему соседу, что такой напиток пьют в российских тюрьмах, пуская его по кругу, – сначала по одному глотку, потом по два. Что чай на зонах так же ценен, как щепотка героина у наркоманов, но чем больше он говорил, тем сильнее вспыхивал в глазах собеседника огонек недоверия.
– А чифирь американцы лучше готовят, чем мы?
– Лучше российских зэков чифирь никто не готовит, – заверил законный.
– Варяг, а сколько ты кантовался в Америке? – продолжали сыпаться вопросы.
– Четыре года.
– А чьи чалки лучше?
– Кичи у них, конечно, не в пример нашим... Больше на санатории смахивают! – признал Варяг. – Жранина до живота, библиотеки неплохие, железки, чтобы покачаться. Но там все чужое. Не привык я к тем порядкам. И вообще, что это за неволя, где воры не правят?
– Это ты верно заметил, Варяг, – дружно подхватили блатные.
За лукавым взглядом Варяга трудно было понять, говорил ли он серьезно или, по своему обыкновению, отшучивался. Со временем все стало на круги своя. Владислав начал понемногу привыкать к мысли, что в колонии ему придется побыть достаточно продолжительное время, а потому все активнее включался в ее жизнь. В карантинный барак из жилого сектора к нему спешили ксивы с просьбой пособить советом по спорным вопросам лагерного бытия. Постепенно он занял место смотрящего зоны, невольно оттеснив на задний план прежнего пахана. К Варягу обращались не только заключенные колонии. Совета просили даже узники тюрем, чалившиеся в «крытках» за много километров от колонии. И оставалось только удивляться, каким непостижимым образом они находят своего адресата, преодолев не только десятки тюремных стен, опутанных колючей проволокой, но и проскочив сотни километров пути из тайги и тундры.
Депеши, как правило, приходили на клочках бумаги, всегда исписанных мелким убористым почерком.
