В Нью-Йорке летит пассажир из Москвы: дождь и промозолившие лицо люди — так кажется Нестеренко, когда он садится в лимузин. Но стою ли ты на пороге чужой страны или родной — всегда есть что у隐瞒原著作者和书名。《封印者》讲述了一位莫斯科商人意外登上前往纽约的飞机后，所经历的惊心动魄的故事。暴雨、冷峻的人群，以及他内心深处对家的渴望交织在一起，形成了一幅动人心弦的画面。...
Стоп! А это кто?
Всмотревшись, в одной из жриц любви Ангел узнал Зинаиду. Правда, здесь она была значительно моложе. Он перемотал пленку. Сомнений больше не возникало. Это была она, причем во всей красе! На фоне ярко-голубого неба ее обнаженное тело смотрелось с экрана телевизора очень эффектно. Кожа казалась необыкновенно светлой, а пушок в низу живота напоминал маленькое пушистое облачко.
Неожиданно дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась Зинаида. С распущенными волосами, высокая, она выглядела хрупкой, незащищенной и очень трогательной.
– Тебе нечего больше делать? – спросил Ангел."
"Получилось сурово, даже слишком. Он отсек дальнейшее проявление ее нежности. Зинаида поднялась, небрежно отряхнула ладошкой пижаму, как будто сидела не на коленях любимого, а на слежавшемся навозе, и после некоторого раздумья произнесла:
– Это все, что ты мне хотел сказать?
Никаких воркующих ноток, в голосе остались только хрипловатые интонации.
– Нет, не все! – с этими словами вновь включил видеомагнитофон. На экране в тот момент Зинаида опустилась на колени перед Лукьяновым и, обняв его за бедра, прильнула губами. Китайцы называют этот элемент обольщения очень красиво – «игра на флейте». И по движениям ее губ чувствовалось, что она очень хорошо освоила этот тонкий и очень нежный инструмент.
Ангел внимательно следил за ее лицом, которое вдруг покрылось меловой бледностью, а спустя миг сделалось пунцовым.
– Вот теперь все, – произнес он, когда «музыкальная» партия была отыграна.
– А что ты вообще обо мне знаешь?! – вспылила Зинаида. – Или ты думаешь, что я всю жизнь прожила паинькой, держась за мамину юбку? У меня тоже была своя жизнь, и мне тоже нужно было зарабатывать деньги на хлебушек. – Судя по ее тону, особенно оправдываться она не собиралась.
Теперь лицо Зины выглядело настолько белым, на нем даже проявились мелкие веснушки. Она замолчала, бестолково терзая на правом безымянном пальце колечко с крупным изумрудом.
