Автор
В свете ламп и зажженных свечей, Юля сияет центре комнаты — платье белое, глаза яркие, как будто приглашает к танцу. Мир вокруг погружается в молчание, а ты стоишь у входа, дрожа от ожидания. Это Запрещенные слова, где каждый шаг должен быть обдуманным, каждая фраза — нежданно-негаданной....
— Камеры наблюдения здесь есть, хочешь проверить, кто был не прав?
Олень смотрит на меня, потом на свою машину, потом снова на меня. Видимо, соображает, что меня нахрапом «на виноватую» прогнуть не получится, и что я запросто приглашу полицию. В таком случае записи с камер точно будут не в его пользу.
Пацан вздыхает и делает шаг назад.
— Окей, ладно, не хотел ругаться…
— Вот и отлично. Обменяемся номерами, оформим ДТП по правилам.
В аптеку после всех этих приключений, оформления и страховой, приезжаю почти впритык.
У родителей, как обычно, не работает лифт. На каблуках, с двумя здоровенными пакетами прусь на седьмой этаж.
Мама открывает дверь с осуждением на лице.
На заднем фоне замечаю Лилю, жующую пирожок.
Так и вертится на языке парочка ласковых, но я не успеваю склониться к какому-то одному варианту, потому что звонит телефон.
Я переступаю через пакеты, быстро иду по коридору. У моих родителей три больших комнаты в просторной «сталинке». Одна комната когда-то была нашей с Лилей — туда и иду, прикрываю дверь изнутри.
— Франковская, зайдите ко мне, — слышу голос генерального.
В смысле?! Я на всякий случай тру свободной рукой глаза, смотрю на настенные часы, чтобы убедиться — нет, у меня не поехала крыша, сейчас действительно начало девятого.
«Владимир Эдуардович, вы на время вообще смотрели?!» — хочется крикнуть.
Но сдерживаюсь. Понятия не имею, на каких ресурсах — после нервотрепок и разбитой фары моей новенькой машинки, кажется, каждый нерв в моем теле тлеет как бикфордов шнур.
"— Мой рабочий день, согласно правилам внутреннего трудового распорядка, заканчивается в восемнадцать ноль ноль, Владимир Эдуардович. Ваш, кстати, тоже.
Пауза.
Такая затяжная и зловещая, что хочется просто тупо положить трубку.
— Я ждал вашу служебную записку, Майя Валентиновна. Надеюсь, не стоит напоминать, о ее содержании?
— У меня нет пробелов в памяти, Владимир Эдуардович. — «Спокойно, Ипполит, спокойно…» — успокаиваю себя цитатой из любимого фильма. — Разве срок был «до конца дня»?
— Если я прошу что-то сделать — это нужно сделать максимально быстро.
Это уже форменное издевательство, потому что он выкатил всем «топам» портянку с таблицей, часть полей в которой требовала таких данных, которые невозможно собрать за день за пару часов. А теперь, внезапно, оказывается, что это нужно было сдать «еще вчера».
— Она будет у вас завтра во второй половине дня, Владимир Эдуардович, — цежу сквозь зубы.
— Очень на это рассчитываю, Майя Валентиновна.
