Автор
В свете ламп и зажженных свечей, Юля сияет центре комнаты — платье белое, глаза яркие, как будто приглашает к танцу. Мир вокруг погружается в молчание, а ты стоишь у входа, дрожа от ожидания. Это Запрещенные слова, где каждый шаг должен быть обдуманным, каждая фраза — нежданно-негаданной....
Мимо проплывают лица коллег, стеклянные стены переговорных, офисные растения в кадках. Все это — как в тумане, размытый, неважный фон для бури, которая вызревает у меня внутри. Ярость больше не обжигает — она превратилась в холодный, твердый стержень где-то в районе солнечного сплетения. Он дает иллюзию силы.
Секретарша Резника, молоденькая девушка с вечно испуганными глазами, увидев меня, вскакивает со своего места. Ее рот открывается, она пытается что-то сказать, преградить мне путь.
— Майя Валентиновна, к Владимиру Эдуардовичу сейчас нельзя, у него…
Я просто отмахиваюсь от нее, как от назойливой мухи, даже не замедляя шаг.
Он сидит за своим огромным, похожим на аэродром столом. Идеально прямой, в безупречном костюме, с выражением полного спокойствия на лице. Он меня ждал. Я это знаю. Вижу по тому, как он даже не вздрагивает от моего вторжения, как медленно поднимает на меня взгляд, в котором нет ничего, кроме холодного, отстраненного любопытства.
— Майя Валентиновна, — голос ровный, почти бархатный, и от этого контраста с моим внутренним ураганом становится еще хуже. — Вы, кажется, не записывались на прием. Какой приятный сюрприз.
— Что это значит? — Я бросаю мерзкую писульку на полированную поверхность стола.
Резник даже на нее не смотрит. Вместо этого продолжает смотреть на меня, и в его темных глазах я вижу едва уловимую, почти издевательскую усмешку.
— Вы о чем, собственно? Снизойдите объяснитесь, а то я пока не очень понимаю, а играть с вами в шарады. Майя Валентиновна, у меня совершенно нет времени.
— Григорьева, серьезно, Резник? — Даже просто ее имя до крови царапает язык. — Рассчитываешь, что я просто так это проглочу? Новая структура? Можно факты, почему же «не справилась старая»?!
— Хм-м-м… — Он позволяет себе легкое, почти снисходительное движение бровью.
