Автор
В свете ламп и зажженных свечей, Юля сияет центре комнаты — платье белое, глаза яркие, как будто приглашает к танцу. Мир вокруг погружается в молчание, а ты стоишь у входа, дрожа от ожидания. Это Запрещенные слова, где каждый шаг должен быть обдуманным, каждая фраза — нежданно-негаданной....
— Мне бы хотелось быть уверенным, что вы внимательны за рулем, Франковская.
— У меня за плечами семь лет водительского стажа, Резник, и это — первая авария. Которая, раз уж вам так любопытно, случилась потому что один олень решил, что можно перестраиваться без поворотников и зеркал.
— Надеюсь, без последствий? — Его взгляд становится еще внимательнее, он даже слегка наклоняется вперед и разглядывает мое лицо.
Я инстинктивно подаюсь назад, потому что его габаритов слишком много, чтобы заполнить собой сразу все свободное пространство вокруг меня.
— Для меня — да. — Тянусь рукой к волосам и Резник тут же резко возвращается на место. Выдыхаю с легким облегчением. Надеюсь, не слишком очевидным. — Для машины — не совсем. Вот теперь жду, когда сделают. Собиралась на выходные за город… и тут такое.
— За город? Только не говорите, что по выходным вы так же самоотверженно поднимаете сельскохозяйственную отрасль нашей страны, как и ее автопром.
— Вы упомянули меня и «самоотверженность» в одном предложении, — не могу не поддеть. — Где моя медаль за похвалу от «генерала»?
Он собирается что-то сказать, но его перебивает звонок телефона. Он внимательно изучает экран несколько долгих секунд — я вижу это боковым зрением, но мне хватает такта, а главное — здравомыслия, открыто не таращиться в его телефон. Но Резник все-таки сбрасывает, еще секунду сжимает губы, а потом снова переключается на меня.
— Так что у вас за городом, Франковская?
— Никакого неучтенного земельного участка и живородящей картошки нет! — сразу поднимаю руки, изображая готовность каяться во всем. — У меня даже дачи нет. Но у подруги есть прекрасный дом в тридцати километрах отсюда: все удобства, закрытый поселок и вся земля засеяна газонной травой. Нас она приглашает туда исключительно предаваться безделью.
— Что б я так жил! — смеется Резник.
И я ловлю себя на мысли, что уже второй раз за очень короткий промежуток времени вижу его смеющимся.
— Что? — Он замечает мой любопытный взгляд.
На языке вертится сказать ему комплимент, но вместо того, чтобы похвалить, зачем-то брякаю:
— Вот бороду бы сбрили — цены бы вам не было, Владимир Эдуардович.
— Бороду? — Проводит по ней ладонью.
