Автор
В Запрет на студентку Рус Романов рассказывает историю о студентке, решившейся бросить вызов всему университетскому сообществу и его закрытым кругам. Параллельно с ее уроками жизни в кольце скрытой политики и обидных отношений, читатель погружается в мрачную атмосферу поднадежд и надежды. Каждое шага студентки открывает новые слои секретов, которые она решает раскрыть до того, как слишком поздно....
— Подвинь свои планы, — дергает меня в сторону машины.
— От-ва-ли, — шиплю я.
Из дверей кафе высыпает большая компания.
Проследив за моим взглядом, Касьянов усмехается и нагло спрашивает:
— А то что? Орать будешь?
В горле собирается горький ком, а сердце бьется о ребра.
Я бы все равно не смогла бегать от него вечно… но я лучше умру, чем сяду
в его машину…
Сунув свободную руку в карман, достаю оттуда газовый баллончик.
Касьянов настолько заторможенный, что не успевает даже приблизительно
сориентироваться, когда нажимаю на кнопку и поливаю его лицо едкой
смесью.
— Сука! — воет, падая на землю.
Развернувшись, со всех ног уношусь по тротуару, обгоняя даже свою тень.
Мимо прохожих, которые от меня шарахаются. Просто бегу, проваливаясь
каблуками в снег и даже не пытаясь застегнуть свою шубу.
Останавливаюсь только тогда, когда легкие начинают гореть. Задыхаясь, перебегаю дорогу и запрыгиваю в первый проходящий автобус, даже не
посмотрев на его номер.
Упав на сиденье, закрываю глаза, пытаясь успокоить сердце.
Отлично, Стрельцова. Ты справилась сама!
Кажется, я выкопала себе могилу…
Стерев со щеки слезу, в панике роюсь в сумке.
Выдыхаю, найдя в ней телефон.
Моя рука дрожит, а в голове каша, может поэтому пальцы быстро набираю
сообщение, о котором я жалею в ту же секунду, как нажимаю отправить: Я: “Поиграем?”
Жарюсь в адских муках, видя за окном городскую елку. По крайней мере я
еду в правильном направлении… одумавшись, решаю удалить это
проклятое сообщение, но к своему ужасу вижу, что оно прочитано.
— Вот же черт… — шепчу с отчаянием.
Глава 27. Люба
В отчаянии покосившись на полупустой салон автобуса так, будто кто-то
здесь может силой мысли залезть в мои сообщения, чувствую, как бухает в
висках кровь. Страх того, что я натворила там, у “Тик-Так”, и того, что я
натворила здесь, в своем мессенджере, соединяется в один кислотный
коктейль, который прожигает насквозь желудок, и горечь от этого заполняет
горло.
Мне страшно.
Гораздо сильнее я боюсь того, что наделала там, у “Тик-Так”, но я бы не
села в этот проклятый “Порш”… боюсь даже представить, что было бы, сядь я в него…
За окном проплывает украшенный гирляндами фасад городского
универмага.
пришло тридцать секунд назад.
Мой Ромео: “Мы разве не закончили?”
Этого достаточно, чтобы образ корчащегося в муках Касьянова отправился
в задницу до тех пор, пока я смогу его там держать.
