Автор
В душном кабинете хирурга я становлюсь свидетелем невероятного разговора между врачами. "Смирится с инвалидностью?" — вопль отчаяния: все внутри горит злостью и болью. Почему именно со мной такое?! Крики захочется сломить всё это несправедливое зло.
Девушки хотят увидеть Богдана, убедиться, что с ним все хорошо.
– Вряд ли им удастся увидеть парня. Пусть домой едут, – в грубой, высокомерной манере произнес отец. – Сейчас следственные действия будут проходить, а парню отдохнуть надо.
Я покосился в сторону Маши, она наверняка уловила суть разговора, но сделала вид, что не слышит.
– Я с тобой пройду, – поставил его перед фактом. – Маш, подождите меня, – бросил на ходу и поднялся по лестнице следом за отцом. Генерал любил демонстрировать подчиненным хорошую физическую форму.
В палате вместе с пострадавшими находились родные. Я заметил, что его напрягает эта суета. Богдан зло кривил губы и раздраженно прикрывал глаза. Поздоровавшись с Кортневым-старшим, подошел к парню и пожал руку.
– Жить будешь? – спросил полушутя.
– Со мной нормально все. А ты какими судьбами тут?
– Маша и Жанка внизу. Переживают за тебя.
– Пусть поднимутся, – загорелся он, как новогодняя звезда на елке.
– Охрана не пустит, – нечего Маше тут делать.
– А тебя как пустили?
– У меня пропуск, – кивнул в сторону отца. Богдан вряд ли понял, но ничего больше не спросил.
– Мам, дай мой телефон, – обратился он к молодой ухоженной женщине, стоявшей у окна.
– Маш, поднимайся, я сейчас скажу, чтобы охрана пропустила, – недовольно проговорил он. – Хорошо, – что там «хорошего», я не услышал.
– Пап, пусть девочек ко мне пропустят, скажи охране, – закончив разговор, обратился парень к отцу.
– Одни девочки на уме, – Кортнев-старший притворно вздохнул и покачал головой. Но распоряжение охране отдал.
– Кто тебя так? – спорил я парня, когда родители отвлеклись.
– Понятия не имею. Подошел к машине, тут байк остановился, подошел мужик в очках, капюшон на голове. Неожиданно напал.
– Ничего не сказал, сходу ударил? – мне показалось это странным.
– Ничего, – отвел взгляд. Врет, подумал я. Богдан знает, за что выхватил, но не хочет, чтобы об этом стало известно. Значит, сам виноват.
Нужно докопаться, а то его еще не раз приложат об асфальт, а Машка меня подозревать будет.
В палату входят Маша с Жанной. У этого хлыща улыбка на губах расцветает, мне хочется ему двинуть, чтобы не смотрел так на Машу. Но после моего удара он точно не оправится.
– Здравствуйте, – произносят одновременно девушки.
– Богдан, познакомь нас, – возле его кровати оказывается мама.
– Это Маша, моя девушка, – мне кажется, все слышат, как крошатся у меня во рту зубы.
