Слегка, чтобы уж совсем не задавить, удерживаю вес на локтях, и начинаю тереться о нее, думая лишь о том, что, если не войду в нее сейчас, к херам и окончательно, бесповоротно слечу с катушек.
— Гордей, Гордей, — лепечет Арина и зарывается пальцами в мои волосы.
Стонет и изгибается в моих руках.
Стонет, блядь, и сама двигает бедрами мне навстречу.
— Хочешь меня? Хочешь? — рвано выдыхаю ей в шею и не представляю, что буду делать, если ответит отказом.
— Моя? Ты моя… Хочешь?
— Хочу. Гордей, очень, очень хочу. Пожалуйста, — стонет Арина и это единственные слова, которые мне требуется услышать.
Я срываю с нее трусики, отстраняясь от ее совершенного тела лишь на секунду, высвобождаю член, а потом вгоняю его в ее узкое, скользкое от смазки влагалище.
— Ах, — стонет Арина и ее ноготки впиваются в кожу на спине.
Она зажмуривается, откидывает голову назад.
Я притормаживаю и слегка сбавляю темп, напоминая себе, что для Арины важно вначале немного привыкнуть, что не из тех, в кого можно засадить с полпинка и начать на скорости ебать.
Но сука, я, блядь, хочу именно на скорости.
Вколачиваться, долбиться до упора, потому что моя, моя, моя… И, вместе с тем, нахожу особенное удовольствие именно в медленном осознанном проникновении.
Осознанном, блядь, а потому…
— Смотри на меня, — требую у нее и впиваюсь взглядом, когда Бельчонок распахивает глаза. — Покажи мне, что ты моя.
— Твоя, Гордей, — тут же отзывается Арина.
Сама подается ко мне и внутри у нее все сжимается, стремительно усиливая трение.
Я окончательно теряю весь контроль, неосознанно увеличивая темп и чувствую, как она взрывается только от одних моих толчков. Кончает, обвивая меня ногами. Сотрясается, снова прикрыв глаза и покрываясь влажной теплой испариной.
Нежная, красивая девочка. Так сладко кончает, пока я все еще в ней.
Снова притискиваюсь к ее лицу, прислоняюсь лбом к ее лбу, и продолжаю глубоко трахать, постепенно и сам доходя до разрядки.
— Люблю тебя, Гордей, так хорошо с тобой, так хорошо, — хрипло бормочет Арина, и для меня это является мощнейшим спусковым крючком.
Кончаю раньше, чем планировал, остро, сильно и мощно, краем сознания в последний момент цепляя, что, блядь, не успеваю вытащить, а потому частично получается в нее.
Вытаскиваю уже на самом финише, невольно размазывая остаток на ее бедра, и не слезаю, продолжаю удерживать ее горячее отзывчивое тело под собой.
— Вся моя, полностью, окончательно, — хрипло выдаю, фиксируя слова тем, что все еще вжимаю ее в матрас.
Прикусываю ушко, рвано и отрывисто дышу.
Минута, две, три… Я не знаю.
— А тебе, Гордей, тебе… нравится со мной? Ты…
— На седьмом небе, блядь, — признаюсь ей, и почти сразу же хочу ее снова.