Автор
Грезы о позади, где радугу заменяет серость прошлого — такова атмосфера в этом романе "Запретная. Не остановить". Сцены съемок и веселье среди девчонок переплетаются с таинственными воспоминаниями, создавая нереальный дуализм — будто время застывало, но всегда готовое к движению....
Он говорит, а у меня пульс стучит в висках так, что за ударами я не могу расслышать биение собственного сердца. Но точно знаю, что оно громыхает так, словно его разорвет и вышвырнет из груди вот прямо в этот самый момент."
"А он… убивает меня своими словами… Бьет… так точно, прицельно…
Болезненными, отточенными и попадающими по самому живому ударами. Такими, что не выжить мне уже после них.
***Рада возникает неожиданно. Дверь распахивается, она застывает на секунду в дверном проеме, сканируя полутемное помещение взволнованным ищущим взглядом.
И пока она стремительным шагом направляется к нам, стуча каблуками и усиленно покачивая бедрами, я радуюсь, что Гордей не требует от меня немедленного, необходимого озвучивать прямо сейчас ответа.
— Вот вы где, Гордей! — наигранно бодро восклицает Рада и подходит буквально вплотную, бесцеремонно оттесняя Гордея от меня.
— А я потеряла тебя, представь? — верещит как ни в чем не бывало, обращаясь исключительно к Гордею и делая вид, что я являюсь всего лишь одним из предметов интерьера.
— Ну, что, пойдем? Ты обещал, что мы потанцуем с тобой, а потом еще разок прокатимся на байке.
Ее согнутая в локте рука ложится на его плечо, длинные тонкие пальцы щекочут его ухо и шею.
Гордей отступает от меня, и позволяет Раде утянуть себя к выходу.
— Думай, Бельчонок, прежде чем подойти ко мне в следующий раз, — невесомо произносят его губы напоследок, после чего они с Радой окончательно исчезают из моего поля зрения.
Как только это происходит, я сползаю вниз, на прохладный пол и обнимаю свои колени.
Глава 9 Я готова
Как можно сказать, что тебе не понравится, если ты ни разу не пробовал?
АринаСколько раз за эти месяцы мне было плохо настолько, что, казалось, я умираю и больше никогда, ни при каких обстоятельствах не вернусь к нормальной обычной жизни?
Жизни, позволяющей мне существовать хоть сколько-нибудь сносно, а не так, чтобы с кровью и мясом всякий раз, стоит лишь подумать или услышать, или мельком взглянуть на фото…
И все же я всегда находила в себе силы подниматься и идти дальше.
Полностью уверившись в подхваченную где-то фразу, что хуже, чем человек делает себе сам, ему не сделает никто и ничто.
