Автор
Грезы о позади, где радугу заменяет серость прошлого — такова атмосфера в этом романе "Запретная. Не остановить". Сцены съемок и веселье среди девчонок переплетаются с таинственными воспоминаниями, создавая нереальный дуализм — будто время застывало, но всегда готовое к движению....
Он смотрит так внимательно, так пристально… Это взгляд пронизывает и оглушает, полностью дезориентирует, лишает воли и сознания."
"На него отзывается и начинает так сильно болеть что-то внутри меня…
А потом… не знаю, как так получается, один рывок, инициатором которого становлюсь не я, и вот мы полностью меняемся с ним местами.
Теперь уже я оказываюсь прижатой к твердой прохладной стене, а он нависает, оттесняет, вжимает.
А губы…
Теперь его губы накрывают мои, требовательно и жестко их сминают.
Он целует меня глубоко, но в этом поцелуе нет ни намека на былые осторожность и нежность, и любовь. Целует с какой-то яростной злой одержимостью, словно нарочно стремясь оглушить, подчинить, ударить побольнее.
Я зажмуриваюсь и позволяю ему так целовать. Мне неважно как, главное, что он… Пусть даже так, пусть хотя бы так…
Отрывается также резко, как и начинал, и тут же его руки властно опускаются на мои бедра.
А потом… О боже… он смотрит мне прямо в глаза, а руки тем временем… ныряют под подол и ползут вверх по моим бедрам.
Доходят до самых ягодиц и сильно, на грани пошлости, их сжимают.
А ахаю, и тут же его пальцы находят резину моих трусиков, подцепляют и начинают оттягивать их вниз.
— Гордей, подожди, — в панике шепчу я, пытаясь отстраниться, и хоть немного остудить его напор. — Подожди, пожалуйста, стой!
Он отпускает сразу и сейчас же отступает на шаг.
Дышит тяжело, рвано, отрывисто.
А взгляд исподлобья такой, что готов испепелить меня всю.
Глава 8 Мне тяжело принять его условия…
Я в панике… Дезориентирована, подавлена…
АринаЯ отшатываюсь к стене и тут же судорожно хватаюсь за нее вмиг ослабевшими, дрожащими, и не желающими подчиняться ни одной из даже самых простых команд руками. Так и замираю, охваченная удушающим, обжигающим все внутренности, жарким убивающим все живое вокруг себя пожаром.
Дышу, дышу, дышу.
А он все смотрит и разглядывает меня. Прожигает своим тяжелым, пристальным, буквально пригвождающим к месту, глубоким, дерзким, безразлично-нагловатым взглядом.
Я оступаюсь и крепче вжимаюсь в прохладную гладкую стену.
Ноги отказываются держать даже при наличии твердой опоры под ними и вокруг. Кожу на бедрах жжет, словно после многочасового сидения под палящими лучами солнца.
