Автор
Грезы о позади, где радугу заменяет серость прошлого — такова атмосфера в этом романе "Запретная. Не остановить". Сцены съемок и веселье среди девчонок переплетаются с таинственными воспоминаниями, создавая нереальный дуализм — будто время застывало, но всегда готовое к движению....
Горячая волна удовольствия, настолько острая, насколько запретно-сладкая, пронзает тело тысячей горящих стрел так невыносимо мучительно, что я не в силах сдержать рвущегося с губ нового пронзительного стона.
— Сладкая желанная девочка, — шепчет Гордей мне в губы, а потом снова раздвигает их и быстро проникает в мой рот языком.
Целует жадно, порывисто, отрывисто.
Мир взрывается, и я что есть сил вцепляюсь в его широкие, твердые и очень напряженные в эти мгновения плечи.
Но вот его теплые, с привкусом алкоголя губы, перестают терзать мои, но начинают бесцеремонно спускаться ниже, ниже… О боже, они…
Накрывают тот сосок, который до этого он трогал и с которым так возбуждающе играл, выбивая из моего тела острые вспышки наслаждения.
Я и представить себе не могла."
"И это… уже от одного осознания того, что он целует в одно из запретных мест… Что Он… целует… в обнаженную перед ним грудь… О боже, что может быть ужасней, опасней, ядовитей, но вместе с тем приятней, упоительней, горячей и более волнующим?
Я полностью теряю ориентацию, закрываю глаза, и сама выгибаюсь навстречу его губам.
Чувствую, как его ладонь скользит к застежке и вот уже обе мои груди обнажены перед ним, и он набрасывается. Гладит их, целует и ласкает.
Мои соски очень острые в этот момент, а стоны срываются с губ буквально один за одним.
— Как же хорошо с тобой, как же…, блядь, крышу сносит, — отрывисто шепчет Гордей и целует, целует, целует…
Я пьяная и озабоченная ненормальная.
Ведь я позволяю…
Но я так соскучилась, так устала, безумно устала без него…
И сейчас мне настолько нереально приятно, так нравится, так, до боли, до одурения просто, хорошо…
Как не бывало со мной уже долгий, мучительно долгий период…
***Гордей вдруг останавливается, я кое-как выныриваю из омута и не без усилия распахиваю глаза.
Пытаюсь осознать, сфокусироваться, вернуться.
И тут же встречаюсь с его пронзительным, до мурашек ярким пожирающим меня взглядом.
Открываю рот, но не успеваю ничего сказать, как он впивается в мои губы в новом, глубоком и далеком от целомудренности поцелуе.
Его язык хозяйничает в моем рту так требовательно и порочно, так жарко сплетается с моим, исследует, пожирает, искушает…
Его тело двигается на моем в волнующем, животном, первобытном ритме. Чуть ослабляя контакт, потом вжимая, и снова ослабляя, и снова вжимая… вжимая… вжимая.
