Автор
Надежда бросается от здания к нему, чувствуя, как ее рваные мускулы напрягаются в предвкушении неведомой опасности. Кровь пульсирует через ее жилы, создавая ощущение бесконечной боли и нестерпимой надежды на спасение. Она сжимает кулаки, зная, что каждое движение может стать последним, перед тем как она переступит порог этого страшного дома....
— Нет, так нельзя, давайте еще подождём. А то выходит, я навязываюсь.
На самом деле я просто не хочу и пытаюсь оттянуть момент встречи с Литвиным. Потому что я больше не уйду от него девственницей, и мне страшно.
— Я сказал, звони! — рычит."
"Качаю головой. Уже больше на истерике, от давления.
— Значит, на*бала меня!
Моя голова дёргается, щека начинает гореть, оттого что Эдик дает мне пощечину, вкладывая все силы. В момент, когда он меня ударил, я кусала губы и прикусила нижнюю от удара. Из глаз брызжут слёзы уже от боли и привкуса крови.
— Я не врала…— закрываю лицо руками, чтобы еще раз не получить по лицу. Содрогаюсь, пытаясь не зарыдать. Эдуард отходит от меня и молчит несколько минут, а я боюсь даже посмотреть в его сторону.
— В общем, так. Иди умойся, выпей воды, успокоительное, водки, но приди в норму и звони.
Уходит на кухню. Звенит чашками, снова заваривая мой чай. Сползаю с дивана, бреду в ванную. Включаю воду и начинаю рыдать навзрыд. Я себя знаю. Чтобы успокоиться, мне нужно хорошо порыдать, чтобы выпустить из себя всю боль и обиду.
Минут через пятнадцать умываюсь. Глаза опухшие, губа болит и кровоточит. К ней больно прикасаться, и даже больно говорить. Открываю аптечку, сначала выпиваю успокоительное, а потом обрабатываю губу, которую невыносимо щиплет.
— Хватит прятаться, выходи! — кричит из коридора Эдуард.
Выхожу. Иду в кухню. Мужчина, как всегда, пьёт мой чай с бабушкиным сливовым вареньем. А мне хочется его забрать. Потому что это не для него. Сжимаю губы и тут же шиплю от боли.
— Звони, — велит мне Эдуард, двигая по столу телефон. Беру его. Руки еще подрагивают. — Скажи, что скучаешь и хочешь его видеть. Можешь даже вот таким печальным голосом. Так даже убедительнее. Только не рыдай. Без соплей.
Нахожу номер. Глубоко вдыхаю и нажимаю на дозвон, подношу телефон к уху.
— На громкую, я сказал! — рявкает Эдуард. Отдергиваю руку, включая громкую связь.
Гудки, гудки, гудки…
Литвин не отвечает.
И я снова шиплю от боли, потому что от волнения пытаюсь прикусить губы.
Гудки обрываются, потому что абонент не отвечает.
Эдуард выгибает бровь.
— И что же он не берёт, если купил тебя? А? — снова приходит в ярость, а я отступаю на пару шагов. В моей руке оживает телефон, смотрю на экран. Литвин перезванивает. Показываю экран Эдику. Он удовлетворенно кивает. — Отвечай на громкой и без фокусов.
— Алло, — отвечаю. Голос хриплый. Прокашливаюсь.
