Автор
Надежда бросается от здания к нему, чувствуя, как ее рваные мускулы напрягаются в предвкушении неведомой опасности. Кровь пульсирует через ее жилы, создавая ощущение бесконечной боли и нестерпимой надежды на спасение. Она сжимает кулаки, зная, что каждое движение может стать последним, перед тем как она переступит порог этого страшного дома....
Словно он находится в постоянном напряжении в течение нескольких лет. Я стараюсь, очень стараюсь, хотя руки подрагивают. Аромат масла на травах смешивается с терпким мужским запахом, его дыхание становится глубоким, а мышцы на спине и руках, вопреки массажу, напрягаются еще больше. Окатывает очередной волной паники, мне кажется, я делаю что-то не так.
— Вам больно? — спрашиваю его. — Я делаю что-то не так?
Глава 2
Надежда
— Нет, Надя, не больно, продолжай, — хрипло отвечает мужчина. — Если мне что-то не понравится, я скажу.
Ладно, продолжаю. Перехожу на поясницу, постоянно поправляя полотенце на мужских бёдрах.
Вздрагиваю, когда в стороне дивана начинает звонить телефон. Я привыкла, что в салоне все клиентки отключают звук у телефона, чтобы ничто не отвлекло их от релакса. Мужчина долго не реагирует на звонок, но телефон не унимается.
— Остановись! — командным тоном произносит мужчина, и я убираю руки.
Он без стеснения садится на кушетке, и, естественно, полотенце сползает. Отворачиваюсь. Ну, во-первых, это непрофессионально – смотреть на интимные части тела клиента, а во-вторых, я никогда не видела мужской член вживую.
— Да! — мужчина рявкает в трубку, а я смотрю в стену. Он долго слушает, что ему говорят. — Паша, а ты не ох*ел? — ругается матом.
Не то чтобы я нежная фиалка и никогда не слышала мата. Но мне некомфортно. Казалось, ругаться матом – удел быдла. А люди статуса Литвина не выражаются, тем более при девушках.
— Если ты отвлекаешь меня по таким вопросам и не можешь решить их сам, значит, ты некомпетентен. То есть уволен! Передай дела Миронову, — отрезает он и прекращает разговор. — Продолжай, — холодно велит мне, и я разворачиваюсь. Как раз в тот момент, когда мужчина снова ложится на кушетку, но я успеваю увидеть его внушительное достоинство. Краска приливает к лицу. Щеки горят. Снова беру полотенце, прикрывая его бедра.
Дальше все проходит спокойно.
— Сильнее прорабатывай мышцы, — велит мне мужчина, когда я перехожу на шею и плечи.
Заканчиваю работу легкими поглаживаниями, чтобы успокоить кожу, и замечаю, как по спине мужчины бегут мурашки. Я надеюсь, это значит, что ему понравилось.
— Всё, — констатирую я.
Снова отворачиваюсь, когда мужчина поднимается с кушетки. Делаю вид, что собираю масла и крем в свой кейс.
