В заповеднике Такагама Чимпанзи, где лодочная станция мерцала в первозданном сумраке рассвета, было ясно что-то важное. Вадик, раненный в сражении, не мог скрыть свое изумление от Джерри, который оказался на пассажирском месте катера. Атмосфера здесь была напряженной и острой, как игла....
Боль, оглушение, опять попытка хоть немного втянуть в себя прохладного вечернего воздуха, как невидимые руки хватали меня и бросали дальше.
Маркус опять ушел в невидимость, наслаждаясь игрой со мной.
Я вылетел во двор, а единственной мыслью было — наконец на что-то мягкое. Травка, песочек — можно просто закрыть глаза и отдохнуть. «Призрак» все равно исчез из поля зрения, но я слышал, как он кружит рядом.
Я не торопился открывать глаза. И подавать признаки жизни, лежал, пытаясь понять, что делать и есть ли вообще во мне еще эти самые признаки жизни.
Я услышал несколько одиночных хлопков и звук падения тел где-то на углу дома.
Когда Маркус выстрелил снова, да еще пробурчал что-то похожее на «ваффанкуло», я открыл глаза и бросил горсть песка на звук. Бросился в ту сторону, где песок остался висеть в воздухе, и со всей силы ударил топором туда, где предполагалась нога. Ударил, по сути, клевцом на задней части обуха, которым так ловко можно было пробивать черепушки ходячим.
"Маркуса я достал. И судя по приглушенному шлемом воплю и по тому, как застрявшие где-то на броне песчинки рухнули вниз. Я ударил снова, примерно в середину темного облака, и снова, долбил, будто молотком гвоздь забиваю. После каждого удара менял позицию, то приседал, то кувыркался. Раздалось несколько хлопков, одна пуля зацепила меня в бронежилет, но лишь отожгла под ключицей, уйдя по касательной.
Я ударил еще раз. И с диким восторгом, с какой-то бешеной радостью, не то зарычав, не то хрюкнув, проследил взглядом отлетевшие и проявившиеся куски брони. А через мгновение и сам «призрак» показался из невидимости.
Он лежал на животе, пытался подняться, опираясь на локти и здоровую ногу.
