— Чем обязана?
Первый взял слово Даг, как судья и нотариус.
— Госпожа Жюли, вы высказали моей невестке грубейшие обвинения в адрес моего сына. Будьте так любезны и объясните, что это значит!
Жюли вскочила с места. Ее собственный брак был чистейшей формальностью, и поэтому она никогда не верила, что между супругами могут существовать доверительные отношения. Она и представить себе не могла, что эта глупая, неуклюжая Ирья осмелится доложить своему мужу все то, о чем поведала ей Жюли! Хорошенькая же, должно быть, произошла между ними ссора? Эта мысль ненадолго порадовала Жюли.
— Мне неизвестно, в чем госпожа Ирья обвинила своего мужа, но могу заметить, что я просила не говорить ему о том, что я сказала, чтобы не оскорблять его. И если она меня не послушалась, то тем хуже.
Таральд не мог сдержать негодования.
— Ирья вовсе не оскорбила меня, госпожа Жюли!
Она просто не поняла всего того, что вы ей наговорили, и именно об этом сказала мне. Печально, но забавно.
Жюли почувствовала, что ей несдобровать. Такого поворота она ожидала меньше всего. Чтобы сам нотариус пожаловал! Ишь, какие они сплоченные, эти зазнайки из Гростенсхольма! Хорошо еще, что Мартина нет дома!
— И что же я на вас наговорила, господин Таральд? — ледяным тоном произнесла она.
— Что я домогался вас, пока Ирья ходила беременная. Что я не мог сдержать своих чувств и прямо-таки томился по вас. Любопытная мысль! Я люблю свою жену, а вы для меня — жена моего лучшего друга и больше ничего. Вы никогда не привлекали меня.
Даг остановил его, ибо он стал грубить. Жюли улыбнулась несколько неестественной улыбкой.
— Дорогие мои! Но вы совершенно не поняли меня. Я никогда не утверждала, что господин Таральд домогается лично меня! Нет, он преследовал одну девушку в приходе… И вам, господин Таральд, хорошо это известно. Девушка же пришла ко мне с жалобой, и я преисполнилась жалости к вашей жене.
Ирья снова начала сомневаться, но Таральда было сбить не так-то легко.
— Вы снова лжете! — выкрикнул он. — Что это за девушка?
— Нет, вот об этом я вам не скажу. Вы сами прекрасно знаете, кто она.
— Представьте себе, понятия не имею! Я ведь женился на Ирье и принадлежу своей жене. Не понимаю, что это с вами?
Лив, которая до сих пор хранила молчание, подошла к Жюли и взяла ее за руку.
— Бедная женщина, вы, наверное, больны, — нежно сказала она и отвела Жюли к дивану. — Сядьте, вы просто одинокая несчастная женщина, у которой есть свои трудности, которые нам неизвестны.
К жене священника наконец-то вернулся дар речи. Она была смертельно обижена.
— Больна? Я? Да это вы больны. Я уже сказала вам, что ко мне пришла прихожанка и… и рассказала мне эту гнусную историю. Возможно, это она была больна.