В конце концов они стали как игрушечные, а потом их и вовсе не стало видно.
Даг теперь спокойно лежал и спал у нее на руках, а Суль стояла за спиной кучера и погоняла лошадей. Силье придерживала ее за ноги, чтобы она не упала. Она часто восхищенно посматривала на витраж, положенный сверху на другую поклажу. Ей никогда не принадлежало ничего такого красивого, и она спрашивала себя, использует ли она его когда-нибудь. Где они будут жить? Она бы поставила витраж на видное место, может быть, как украшение на стену. Или здесь, наверху, живут только в шалашах?
Ее пальцы коснулись альбома, который она получила от Бенедикта. Он был переплетен с помощью вытканной ленты. Так мило с его стороны! Это стоило ему работы и денег. Ни она, ни Бенедикт не подозревали, что она владела чем-то таким, что будет значить для нее бесконечно много. Да, его подарок когда-то поможет раскрыть тайну Людей Льда. Но пока что это были только переплетенные листы пергамента домашнего изготовления. Силье смотрела на младенца с чистыми, светлыми чертами лица. У него немного отросли волосы и выбивались из-под шапки. Она размышляла о том, что бы сказала его мать, увидев его теперь на дороге, ведущей к стране ужаса и холода, к «Стране теней». Она часто думала о матери Дага. Что чувствовала теперь эта женщина? Облегчение? Нет. Способность глубоко сопереживать подсказывало Силье, что эта женщина должна была чувствовать нечто другое. А кроме того, была небольшая деталь, которая укрепляла Силье в ее вере. Кружка, наполненная молоком и поставленная рядом с младенцем. Доказательство отчаяния несчастной матери.
Шарлотта Мейден задумчиво сидела у окна и смотрела на полуразрушенный собор. После пожара в 1531 году никто словно не имел сил начать большую реставрацию. После реформации страна переживала голод и бесчисленные эпидемии. Только часть этого собора была теперь действующей, остальное лежало в руинах.
Из окна она видела также реку Нид, которая так красиво обвивала город и делала его почти неприступным с его единственным въездом, укрепленным воротами на западе.
— Скажи мне, матушка, — начала Шарлотта задумчиво. — Ты что-нибудь знаешь о женском монастыре в Бакке? Он еще существует?
Мать в замешательстве посмотрела на нее, оторвавшись от рукоделия.
— Орден бенедиктинцев? Его, пожалуй, уже нет. Разве все не исчезло с Реформацией, как думаешь? По правде сказать, я не знаю.
— А цистерцианцы на Рейне? Это был, кажется, тоже женский монастырь?
— Мне думается, что он больше не существует. А в чем дело? Почему эти странные вопросы?
— Я надумала поступать в монашеский орден.
— Ты? Ты сошла с ума? Ты же даже не католичка!
— Разве это имеет значение? Я, пожалуй, могу поменять веру.