В теплых лучах летнего солнца, Клим медленно приближается к своей судьбе. Все уставились на него — от нерешительного спасателя до вдохновенно звезды побережья. Уверенность и подозрения равнодушно сидят рядом, а сердцеедство готово пролить свет на этот загадочный день....
Что ему надо? Тоже домой хочет раньше времени?
– До завтра! – крикнул мне Эдик, радостно испаряясь с рабочего места.
– Не поскользнись, – расхохотался я ему вдогонку.
Все же я рад вернуться. На юге было хорошо. Но после больницы внутри поселилось чувство тревоги. С каждым днем оно только нарастало. Пока меня осматривали врачи, полицейские давили и давили, выжимая из меня воспоминания последних дней, которых не было. И до сих пор. Я так и не понял, что же такое забыл. Спасибо, дали уехать. Все закончилось. Мне больше не надо что-то вспоминать.
Посетители бассейна разошлись к восьми вечера. Без пяти появилась Татьяна Ивановна с ведром и щеткой. Я подошел к новенькому.
– Еще две минуты и по домам? – спросил его по-дружески.
Мой взгляд постоянно приковывал перстень на его пальце. Он стал загадкой и для меня самого. Интересно, почему так сильно стучит сердце? Как будто я галлон кофе вылакал?
– Да, – ответил он коротко.
Совсем нелюдимый.
– Слушай, Генри…
Я на мгновение замолк. Новенький, как только услышал от меня свое имя, как-то так напрягся и подозрительно посмотрел на меня.
"– Я все хочу спросить про этот перстень. Меня стукнули, я вообще ничего не помню. Подумал, может быть мне что-то даст, если ты скажешь, где такие продаются. Улица, торговый центр? Что это было?
Он уставился на меня. Как будто внимательно наблюдал, ждал какой-то реакции на свои слова?
– Этот я купил в Риме.
– В Риме? Я…
Вот это номер! Я что, успел побывать в Риме?! А как? Видимо, у меня было очень глупое выражение лица, потому что новенький бросил:
– Уже восемь, – и ушел в сторону раздевалок.
Я постоял еще с минуту, пока меня в пятку не толкнула щетка Татьяны Ивановны.
– Грачев! Что ты застыл? Иди в раздевалку. Даю вам с новеньким двадцать минут – вы последние остались. Через двадцать минут, чтобы духу вашего здесь не было. Я хочу убрать и домой.
– Так заходите сейчас, Татьяна Ивановна, – игриво пошутил я. – Нам веселее будет!
– Грачев! Сейчас щеткой не по пятке получишь, а по голове.
Она замахнулась на меня – я побежал. Это наши обычные шутки. Работа у всех довольно серьезная и тяжелая, без шуток никуда.
Я вошел в раздевалку. Сбросил плавки, оставил их на скамейке. Со стороны душевых доносился звук хлещущей воды. Новенький уже мылся. Я тоже пошел и сам домой хочу. Немного устал.
Здесь было десять душевых кабинок, два ряда друг напротив друга.
