В теплых лучах летнего солнца, Клим медленно приближается к своей судьбе. Все уставились на него — от нерешительного спасателя до вдохновенно звезды побережья. Уверенность и подозрения равнодушно сидят рядом, а сердцеедство готово пролить свет на этот загадочный день....
Этот жест промелькнул короткой вспышкой в моей башке. Как будто я что-то чуть было не вспомнил, но в ту же секунду напрочь забыл. Покачал головой сам себе – не помню, так не помню. Продолжил поглощать калории.
– Как работается? – спросил наш «дед».
– Нормально. Даже хорошо, так рад всех видеть.
– И даже по поводу работы спасателя не переживаешь?
– Нет, соскучился.
– Не успел вернуться, о тебе уже все говорят. Ну, рассказывай, кого ты там от нас прячешь?
Повел плечами.
– Никого.
– Грачев, мне-то можешь не рассказывать.
– Какая свадьба? Я не понимаю, с чего вы взяли.
– Ой, Грачев! Все секреты какие-то. Ладно, шут с тобой. Надоест прятаться – сам покажешь. Ты лучше скажи, как ваш новенький? Не подрались еще? Парень с характером.
– А что, он уже с кем-то успел…
– Бабы наши на него набросились, знакомиться повадились. Все как одна в купальники переодеваться и давай вдоль бассейна ходить. Ишь, модели. Так он, говорят, не посмотрел ни на одну.
– Что, даже на Машу?
– Даже на Машу, а уж как она извивалась вся. Кстати. Слышал, что со Светой случилось? Со Светланой Приходько?
Кивнул, засунул в рот ложку теплой каши.
– Отравилась. Сегодня после работы, если успею, поеду ее навестить. Витька сказал, она уже дома.
– Навести, навести. А про невесту ту лучше всем расскажи, нечего из этого тайны делать. Мы твоя семья, в конце концов.
Про невесту рассказать. Хотел бы я и сам знать, что это за невеста. Но хоть убей, не помню никого.
За время всего дня возможности поговорить так и не представилось. После лета народ хлынул в бассейн. Целый день толкотня. Потом я уходил, после меня пошел новенький – так и не перекинулись словом.
– Клим, отпусти меня пораньше! Я здесь все лето отсидел, как приклеенный. Ну, отпусти хоть на два часика?
– Черт с тобой, – по-отечески потрепал его по рыжей куцей голове, – иди.
В момент, когда положил руку на голову младшего подопечного, седьмым чувством понял, что на меня кто-то пристально смотрит. Поднял глаза. Точно. С другого конца бассейна за мной тяжело наблюдали сиреневые глаза новенького.
