В теплых лучах летнего солнца, Клим медленно приближается к своей судьбе. Все уставились на него — от нерешительного спасателя до вдохновенно звезды побережья. Уверенность и подозрения равнодушно сидят рядом, а сердцеедство готово пролить свет на этот загадочный день....
Генри все понял. Обошел машину, приблизился ко мне, потянулся и повернул ключ в зажигании. Мотор умолк.
– Искупаемся?
Черт его знает, почему я послушался. По какой причине предпочел пойти на мировую. Он ждал, пока я не закончил смотреть на него, пока не вылез, наконец, из машины. Оберг направился к морю. Нам предстояло пройтись по камням. Он пошел. Я за ним.
Еще несколько часов назад…
Еще несколько часов назад все было хорошо. Мы встречались. Я четко знал, как буду жить. Знал, чего хочу и ради чего теперь дышу.
Эта небольшая прогулка подарила мне крохотное успокоение. Оберг остановился в отдалении от воды, в обычном для себя ритме снял одежду, сложил и бросил сверху ключ от «Теслы». Я оставил свои тряпки немного дальше. Он меня удивил. Не пошел к воде – отправился к моей одежде. Взял ее, вернулся и опустил мою стопку поверх своей.
Он кивнул мне после этого и побежал к волнам. Я побрел следом. Окончательно ошарашенный. Совсем ничего не понимаю. Зачем ему это? Понадеявшись на прохладу волн, которые могли остудить мой разум, успокоить сердце, вошел в воду. Не успел проплыть и несколько метров, как меня уже нагнал знакомый дельфин. Он вынырнул прямо перед моим носом, солнце осыпало его мокрые волосы золотом. Сиреневые глаза превратились в лазурные, Оберг подплыл ко мне, проделал уже старый трюк. Коснулся своими губами моих губ, схватил меня за затылок, налег и потащил в свое подводное царство.
Я все же обнял его.
Мы задержались. В лазурном, как и его глаза в тот момент мире, пронизанном солнечными лучами и осыпанном золотыми звездами. В мире, где живут молочные медузы, лиловые ракушки и забавные морские коньки, теперь на одного жителя стало больше. Большого жителя, которого притащил сюда красивый дельфин.
Ему пришлось меня спасать. Тянуть на поверхность. Потому что я не хотел возвращаться.
– Плывем к берегу, – заявил Генри в своем репертуаре, как только вытащил мою голову на воздух.
Нас качало на волнах.
– Не хочу.
– Что?
Я его обескуражил.
– Останусь здесь.
Оберг, казалось, так сильно еще никогда не удивлялся:
– Ты… капризничаешь?
– Я не хочу возвращаться.
