Автор
Тени зала скрываются за массивными чехлами лож, а сверху падает тонкий мраморный свет. Воздух в зале напоен благоуханием бугеввилии и флердоранжа, где руки играют со стаканами с шампанским. Шарлотта Грейнджер, прищурив дымчато-зелёные глаза, внимательно следит за каждой мелочью: черная перчатка подчеркивает её уверенность в собственных теориях, а розовая ткань её платья оттеняет пустоту шатра....
Бутоньерки из розовых гвоздик весело закивали, когда лошади снова помчались рысью к бульвару Мулен и роскошной вилле, где ее нетерпеливо ожидал великий князь.
Шарлотта пошла по дорожке между содержавшимися в отменном порядке цветочными клумбами. Бронзовый дверной молоток был замотан черным крепом. Все оконные занавеси и жалюзи были опущены. Спрашивать о деньгах в такое время казалось Шарлотте дурным тоном, но что же делать? Она больше не может оставаться на вилле «Ундина», А если станет выжидать более подходящего времени для разговора с князем, может оказаться слишком поздно.
Шарлотта с тяжелым сердцем, полная недобрых предчувствий, переступила порог погруженной в полумрак виллы.
К ней подошла бледная и напряженная Мария.
– Князь Виктор желает поговорить с вами, мадемуазель. Он в большой гостиной.
– Спасибо, Мария.
Шарлотта надеялась, что до встречи с князем успеет принять ванну и переодеться.
Она тихо постучала в полированную дверь. Ни при каких обстоятельствах нельзя позволять князю унижать ее. Она всего лишь попросит отдать причитающееся ей жалованье. Без денег она не сможет вернуться в Англию. Не сможет выжить.
– Войдите.
Шарлотта переступила порог. Гостиная была любимой комнатой княгини. Здесь она часто лежала в шезлонге в стиле Луи-Филиппа, когда Шарлотта читала ей вслух.
При виде пустого шезлонга у Шарлотты все внутри перевернулось. Больше не будет радостных мгновений и воспоминаний о прошлом. Атмосфера на вилле изменилась, словно самые комнаты уже не были такими теплыми и светлыми, как раньше.
Золотое перо княгини, хрустальное пресс-папье, так же как и фотографии, были убраны с письменного стола.
Князь Виктор переоделся в военный мундир: он питал слабость к золотым позументам и эполетам с аксельбантами, и хотя сам никогда не служил в армии, его мундиры были поистине великолепны. Правда, когда он встал с позолоченного стула, мундир угрожающе натянулся на плечах и животе.
