Мать вошла без стука, служанка отступила в сторону, ожидая приказа. Дочь, нервная и встревоженная, смотрела на баронессу испуганными глазами. Мать приказала ей уйти, затем обратилась к девушке: прекрати вести себя ребенком. Тенденция настроения в комнате наполнена напряжением и холодной решительностью....
— Входи скорее, я оказывается, тоже проголодалась!
Тамиль окинул жадным взглядом тонкую фигурку жены — за прошедшие недели она немного поправилась, перестала шарахаться и поминутно ждать окрика, почти все время улыбалась и выглядела весело и очень привлекательно.
— Давай отдадим дань искусству Бове. м-м-м… Какой аромат! Давай я за тобой поухаживаю — что тебе положить? — Тамиль помог жене сесть, придвинул ей стул и взял в руку ее тарелку.
— Цыпленка, пожалуйста. Да, и еще немного овощей.
Герцог наполнил тарелку жены, потом свою, но не ушел на другую сторону стола, а перетащил свой стул и сел рядом.
— Милорд, как можно! — воскликнула Деми, подражая голосу и интонациям виконтессы. — Приличные молодые люди за столом так себя не ведут!
Тамиль расхохотался, настолько это получилось похоже.
Ужинать вдвоем оказалось очень весело — супруги много смеялись, передавали друг другу блюда, постоянно сталкиваясь руками и перехватывая приборы. Виконтесса сошла бы с ума, увидев такое безобразие.
— Ой, у тебя здесь соус, — Деми машинально протянула руку и вытерла пальцем капельку у губ герцога.
— У тебя тоже. Вот здесь, — и нежно провел пальцем возле губ девушки. — Не оттирается, придется так.
Медленно наклонился и коснулся губами нижней губки Деми, каждую секунду ожидая, что девушка дернется или запротестует.
«Всесветлая, что я творю! Я не должна… как же это восхитительно…» — в голове у Деми мысли скакали в чехарду и когда герцог стал настойчивее, табунок противоречивых мыслей умчался в дальние дали, оставив Деми пустоту и легкость.
Муж пил ее дыхание и дарил ей свое, нежно посасывал губы, лаская их и язык Деми своим языком.
С тихим стоном Тамиль оторвался от горячих и сладких губ жены и принялся нежно целовать ее лицо, нос, глаза, шепча:
— Солнце мое, счастье мое.
