В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну....
Что нового по квартире убитого?
– Только что был у Медведенко. Вот заключение экспертов.
Волков выложил экспертизу криминалистов, напечатанную на нескольких листах. Ерожин поморщился:
– Давай суть.
– По заключению, парень имел в ночь перед убийством связь с женщиной. В его постели обнаружены ее волосы и следы губной помады на подушке. Пальчики на кухне с тарелок и вилок стерты. Есть старые отпечатки, ни один из них по нашей картотеке не проходит.
– Понятно. Маслову продолжать наблюдение за Сенаторшей и крутить шариками.
– Есть продолжать и крутить. – Капитан повеселел.
– Вязова я у вас заберу на дело Крапивникова. Это дельце принимает очень любопытный оборот. Все, кроме Вязова, свободны.
Отпустив сотрудников, подполковник встал и прошелся по кабинету.
– Мне нужно, чтобы ты, Дима, прокатился по пяти адресам. – И он протянул капитану список. – Все это дачи. На двух из них, я точно знаю, работает прислуга. Уверен, что и на остальных трех тоже. Найди этих людей и выясни все об их хозяевах. Кто они? Как расплачиваются? Каким образом поддерживают связь с работниками? По чьей наводке получили эту работу? Если через знакомых, выяви всю цепочку.
– Можно выполнять?
– Можно. Имена двоих из прислуги я тебе написал. В Переделкино работает Тоня. Обитает это существо где-то неподалеку. А в Лесном городке – Гриша, мужичок с одним глазом, тоже местный. Имей в виду, что охрана соседей виллы в Лесном городке крутая и выскакивает на улицу с автоматами.
– Вечером доложу результаты, – пообещал капитан.
– Если буду на месте.
Оставшись в одиночестве, Петр Григорьевич с тоской посмотрел на чайник, затем на фетровую шляпу, из-под которой комично торчало ухо кота-копилки, и подумал, что неплохо было бы заварить крепкого чаю, как это делал его предшественник полковник Бобров. Но, вздохнув, от идеи отказался, поскольку вовсе был лишен тяги к кулинарно-хозяйственной деятельности и даже кипячение и заварку чая воспринимал как тягостный труд.
Шмаков сидел, обложенный бумагами. Очки смешно съехали на кончика носа полковника и, казалось, вот-вот упадут.
