В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну....
И покажи завтра фотки Колесникову, чем черт не шутит, – посоветовал Петр Григорьевич.
– Этот гнус нам не помощник. – Волков поморщился.
– А ты все-таки покажи, – настоял Ерожин.
– Будет сделано, товарищ начальник отдела. Разрешите идти?
– Да не лезь, Тимофей, в бутылку. Мы одно блюдо стряпаем. А эмоции засунь сам знаешь куда."
"– Есть засунуть эмоции. – Майор прищелкнул каблуками и вышел из кабинета. Подполковник проводил Тимофея взглядом и позвонил домой:
– Надюх, я с работы ухожу, но есть одно дело. Поэтому немного задержусь.
– До ночи? – поинтересовалась Надя, и Ерожин понял, что жена обижена.
– Нет, Наденька, на час-полтора. В Марьину Рощу смотаюсь, там доктор один прописан. Очень нужно.
– Не заболел? – встревожилась супруга.
– Что ты, что ты, это я для Грыжина стараюсь. Дома расскажу. Вчера не хотелось о делах…
– Для дяди Вани можно и постараться. Буду ждать, – успокоилась Надя.
Глянув на часы, Ерожин вышел из кабинета. Рабочий день закончился. Теперь он имел права заняться частным расследованием.
Двухэтажный деревянный домик в улочках Марьиной Рощи доживал свой век, его со всех сторон теснили многоэтажные махины. Петр Григорьевич покрутился по двору, приткнул машину между корявыми яблонями, произрастающими здесь, видимо, с доисторических времен, и зашагал к единственному подъезду. Пятая квартира находилась на втором этаже. Почему она имела номер пять, когда дверей на площадке имелось всего три, Ерожин не понял. Он без особой надежды нажал на звонок и замер.
– Сейчас открою.
Дверь распахнулась, и Ерожин увидел маленькую щуплую пожилую женщину. Она смотрела на подполковника с явным разочарованием.
– Вы кто? – женщина говорила почти басом, что при ее росте и комплекции звучало комично. Петр Григорьевич с трудом погасил улыбку и, достав удостоверение, представился.
– Проходите, – бросила хозяйка, побледнев.
Ерожин прошел внутрь и почувствовал дух старого московского жилья.
– Я вас слушаю. – Хозяйка указала на кресло и, достав пачку папирос, уселась напротив.
– Не знаю, как к вам обращаться… – начал Ерожин.
– Меня зовут Вероника Арнольдовна.
– Очень приятно, Вероника Арнольдовна. Я бы хотел поговорить с Валентином Аркадьевичем, но не могу его найти.
– Я сама жду Вальку третьи сутки.
