В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну....
– Погоди, дай отдышаться, – устало бросил майор и откинулся на подголовник.
Волков уже три часа общался с народом, к которому в своей человеческой жизни и близко бы подходить не стал. Стукачи из сутенеров, барменов и официантов для работы были необходимы, и следователь, преодолевая отвращение, здоровался с ними за руку. Три часа ничего не дали. Никто из завербованной публики по фотографиям Машу Хлебникову не признал.
– Ладно, Саня. Двигай на Красную Пресню. Здесь нам показали фигу.
Майор вздохнул и выпрямил спину.
Тимофей Волков поделил между сотрудниками злачные места города, оставив себе бизнес-клуб на Ленинском проспекте и Хаммеровский центр. Дима Вязов отправился на Таганскую площадь, где имелось множество заведений, в том числе модное казино.
Давно прошли времена, когда самым заманчивым клиентом считался иностранец. Новые русские богачи гораздо шире и щедрее, это девицы быстро поняли. Но богатые соотечественники осторожны и договариваются о своем досуге со знакомыми сутенерами. В Хаммеровском центре работал такой сутенер, и Волков год назад его завербовал. Сутенера все звали Славиком, хотя ему было под пятьдесят и он успел нажить пузо и лысину. Официально Славик служил барменом в нижнем баре.
Волков приказал поставить машину на платную стоянку, сунул под нос охраннику удостоверение и вошел в холл.
