В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну....
Алкоголь в крови практически не обнаружен. Если и пил, то задолго до смерти и немного. Отравили его газом. Ни следов драки, еще каких отметин, гематом, что обычно мы находим при сопротивлении, на теле нет.
– А что это за газ? Боевой, армейский или промышленный?
– Этот газ мы все кушаем каждый день. Его выбрасывают автомобили. Все дело в концентрации. Ваш мужик получил смертельную дозу. Иногда им травятся автослесаря, когда заводят двигатели в слабо проветриваемых гаражах. Я думаю, что мужика угробили исподтишка.
– Вы хотите сказать, что его отравил знакомый? – Ерожин насторожился.
– Я только высказываю свои предположения. А выводы – дело следователя. Не хочу чужой хлеб отнимать.
В кабинетике при морге два молоденьких санитара играли в шахматы, разложив доску на крышке гроба. Один из них, в роговых очках, скорей смахивал на молодого ученого, чем на работника морга. От них не тянуло перегаром, и интеллигентный вид молодых людей удивил Ерожина.
– Студенты. Они мне вчера труп Крапивникова доставали, когда я его по карточке опознавал, заметив недоумение на лице москвича, пояснил Злотников и обратился к шахматистам: – Покажите подполковнику этого мужика.
– Джентльмена с волосиками на груди? – уточнил поручение очкарик, и оба, с сожалением отложив партию, пошли выполнять просьбу.
Труп доктора Крапивникова выглядел жутко. Медэксперт после вскрытия не слишком старался. Все тело покрывали грубые швы.
– Вы его так разделали, что страшно родным для опознания показывать, – поморщился Ерожин.
– Лицо приоткроем, а всего показывать не будем, – успокоил Злотников.
Что перед ним лежит тело Валентина Аркадьевича Крапивникова, Ерожин не сомневался.
– Спасибо, можете продолжить партию, – бросил он санитарам-шахматистам.
Вернувшись в кабинет Терехова, московский визитер забрал документы, пожал областному коллеге руку и поехал назад в город.
– Ты в бюро?
– В бюро, Петр Григорьевич. Мы с Иван Григорьевичем суп едим.
– Приятного аппетита. Я торчу в пробке на Минском шоссе. Через час надеюсь добраться до кабинета. Приеду, встретимся в проходной, или закажу тебе пропуск. Так что пили на Петровку.
– Бегу.
– Бежать не надо. Я же сказал: через час.
