Долгожданное продолжение эпической саги о братьях. Второе десятилетие вечной зимы сковывает мир после космической катастрофы. Среди нарастающих морозов и метелей герои путешествуют, борются за выживание и отстаивают каждый свою правду. Судьбы переплетаются в захватывающей истории о власти,...
Раздел Chitat.online для книги «Завтрашний царь. Том 2» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Долгожданное продолжение эпической саги о братьях. Второе десятилетие вечной зимы сковывает мир после космической катастрофы. Среди нарастающих морозов и метелей герои путешествуют, борются за выживание и отстаивают каждый свою правду. Судьбы переплетаются в захватывающей истории о власти,...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Долгожданное продолжение эпической саги о братьях. Второе десятилетие вечной зимы сковывает мир после космической катастрофы. Среди нарастающих морозов и метелей герои путешествуют, борются за выживание и отстаивают каждый свою правду. Судьбы переплетаются в захватывающей истории о власти,...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
По сути – справедливо. Только Светел, наученный хвататься за любой труд, никак не мог привыкнуть к награде. Слишком хорошо помнил, как в отроках бегал. Всё казалось: кто старее, тот больше и отдаёт.
Лаука уже не сходила с ума, лишь тихо скулила.
– Что напугало тебя? – спросил Кербога. – Мы сперва тоже ждали злой силы, но…
– Он прямо здесь прошёл! В углу!
Лаука говорила явно не о глызинцах, искавших дороги. Что-то предстало лишь ей, доплыв из-за истончившейся грани. Светел и Кербога спросили одним голосом:
– Кого видела?
– Следь, – еле выдавила она.
«Следь моя – смерть моя!» – ударило Светела. Плохо дело! У каждого живого есть отражение, двойник по ту сторону бытия. Незачем человеку видеть его. А увидел – знай: веретено судьбы заполняется. Скоро щёлкнут острые ножницы – и нить упадёт.
Светел не размышляя толкнулся к девкиному огоньку…
И не смог нащупать комка упругого пламени, свойственного живому.
Нешто Лауке приходил кон вот прямо сейчас?.."
"– Оставь бояться, дитя, – мягко промолвил Кербога. Гудим кивнул и ободряюще улыбнулся, и Светел вдруг понял, за что жрецов величали Божьими людьми. А иногда ещё и святыми. – Вера Богам отрицает суеверные страхи, – продолжал скоморох. – Над смертью и рождением властна только Царица, а она справедлива.
«Всё вам Царица! – возмутился Светел. – На то предведенье Богов, чтоб знамения посылать!»
Теперь он видел: Лаукин огонёк был по-прежнему ярок, лишь уходил от прикосновения. Так иногда больной гонит лекаря и отвергает лекарство. До сих пор Светел про подобное только слыхивал. А девка прошептала:
– Следь Шарапову…
«Вот оно что!» Стал понятен и ночной зов Лауки, и её безумные попытки прогнать, отвратить… нечто гораздо худшее, чем растерянные, безобидные тени.
Кербога, мрачнея, подался назад. «Арела! Сестрёнка!» – вскинулся Светел. Летящие рыжие кудри в дыре берестяной кровли… Детский поцелуй в ночной чаще. Сребреник, ловко гуляющий по костяшкам…
Кербога всё-таки спросил:
– Поведай, дитя… как выглядело увиденное тобой?
У всегда спесивой Лауки нос и глаза опухли от слёз, голос дрожал.
– Вон там встал вдруг… бледный, чуть виден… глядел грустно… в дверь вышел…
– Чуть виден, это же хорошо, – со знанием дела приговорил Светел.
Все посмотрели на него. Лаука с надеждой, Кербога с отчаянием. Гудим незаметно сотворил отвращающий знак. Светел сел поудобнее.
– Мы, славнуки, от века вкруг себя смотрим, любой следок примечаем и добрых Богов благодарим на берёге. Ежели крепкий двойныш показался, дела доделывать поспешаем. А если чуть видный, значит предваряют тебя. Я бы истинно растолковал: угрозно Шарапу, затем что люди скитущие у края гибели ходят. Он конца земного, как все мы, не минует, но ещё сполна поживёт.
«Поставно врёшь», – сказал прищур старика.
