Вечерний воздух клубился туманом между коврами, а в стенном окошке играло отдалённое солнце. Здесь царил покой — за исключением скрипящих под ногами старых паркетных полов и тревожного шёпота войн, хранимый секретом тайных заседаний. Теперь Ознобище готовился к важнейшему вызову: наследовать трон, защищённый лишь молчанием веков....
– Болт на оботуре! Загляденье, душа вон! Телега с палачом, обречённик…
– Может, и нечего, да только ты видела, а я нет.
Сибир уже осматривал стену, даже ощупывал. Кладка выглядела несокрушимой.
– Дядя Космохвост говорил, отец, перед тем как в Фойрег ехать, велел подземный выход замуровать, – сказала Эльбиз. – Чтобы не врал никто, будто он от опалы подумывает бежать.
Сибир обернулся:
– Камора точно та самая?
– Мы с битьём запоминали. Я ошибалась, Аро подзатыльники получал.
– Если ход есть, отыщем, – сказала Нерыжень.
– А до тех пор? От Болта с Люторадом в тереме прятаться? Забор изнутри рассматривать?..
Нерыжень пожала плечами.
– Есть забор, есть и дырки в заборе. Ужо сдумаем, как тебе по городу погулять.
У Последних ворот
Обаполье Западных ворот, иначе Последних, оказалось безнадёжно запружено. Впереди гудела толпа – пеший призадумается, упряжке и думать нечего, не пройдёт.
Здесь Киец остановился.
– Поезд твой, кровнорождённый, уж не серчай, отправлю на ближайший привоз, – сказал он Злату.
Светел расслышал не всё, но вроде уловил слово «дворец».
Злат сразу обратился к Кербоге:
– Идём вместе, благородный певец.
Кербога оглянулся на Светела. Здесь уже не было мороза, все размотали тёплые повязки, сбросили куколи. Кербога стащил шапку, вытер лицо, рука двигалась безотчётно. Светел видел: скомороху было очень не по себе. Решительные мгновения накатили как-то вдруг и все скопом, Кербога снова жалел, что не засел в Кутовой Ворге, дожидаясь… чего?
Он спросил:
– Проводишь меня?
– Зачем? – отрёкся Светел.
«А то опять чего сотворю, не в час посоветую…»
– Моим черёдникам не доверяешь? – мрачно спросил Киец.
«Ну вот! На обе стороны виноват!»
– Я слышал, – с сомнением проговорил Злат, – стража там ныне больно строга. Чужого витязя пустят ли…
«Не пустят? Меня? Там – это где? Во смеху будет, как вскроется…»
Кербога молчал, смотрел просяще, с отчаянием.
– А пойду! – сказал Светел. – Доколе возмогу, провожу!"
"«Всяко посмеёмся потом. Царь за кровнорождённым во дворец пробирался! Опять же… когда ещё случай придёт царевича посмотреть…»
Вскоре он жадно рассматривал Последние ворота.
«Цари здесь въезжали. И отец въезжал. А теперь я – пешком.
